Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Склонность к собственному полу как явление врожденное 8 страница



С. был страстным курильщиком, вообще имел мужские привычки и манеры. Письма и даже судебные бумаги он получал на адрес «графа С». Часто он говорил, что ему нужно учиться ружейным приемам. Со слов «тестя» можно заключить, что С. ухитрялся симулировать у себя мошонку: для этого он вкладывал в брюки какую-нибудь тряпку или даже перчатку. Впоследствии он сам сознался, что это действительно имело место. Однажды тесть даже заметил у своего будущего зятя как бы эрегированный член (вероятно, приап), в другой раз С. мимоходом сказал, что для верховой езды он должен надевать суспенсорий. И действительно, он носил вокруг живота какой-то бинт — может быть, для прикрепления приапа.

Несмотря на все это и также на то, что С. для вида часто брился, все в отеле были убеждены, что он женщина, горничная говорила, что находила на белье следы менструальной крови (он объяснял это геморроидальными кровотечениями) и что однажды, когда он принимал ванну, она убедилась в его действительном поле, глядя через замочную скважину. Семья Марии уверяла, что последняя долгое время была в заблуждении относительно истинного пола своего фиктивного. Невероятная наивность и невинность этой несчастной девушки подтверждается следующим местом из письма ее к С. от 26 августа 1889 г.

«Я не люблю больше чужих детей, но иметь ребенка от моего Санди, ах, какое это было бы счастье, мой милый».

Что касается духовной индивидуальности С, то она прекрасно выясняется из множества ее рукописей. Почерк ее отличается твердостью и уверенностью — совершенно как у мужчины. В содержании постоянно проявляются те же черты: дикая необузданная страсть, ненависть ко всему, что становится поперек ее стремлению к любви, склонность поэтизировать любовь, поиски в ней только благородных черт, восторг перед всем возвышенным и красивым, знакомство с наукой и изящными искусствами.

Ее произведения обнаруживают в ней удивительную начитанность, ей знакомы классики всех национальностей, она цитирует поэтов и прозаиков всех стран. Знатоки говорят, что ее поэтические и прозаические произведения далеко не лишены литературной ценности.

В психологическом отношении имеют большое значение те ее произведения и письма, где она касается своих отношений к Марии.

Она говорит о блаженстве, которое доставляла ей Мария, о страстном желании увидеть ее, свою обожаемую жену, хотя бы на одну минуту. Эта тоска делает для нее ее камеру тяжелее могилы. Мысль, что теперь ее презирает даже ее Мария, отравляет ее сердце горечью. О потерянном счастье она проливает слезы, так много слез, что могла бы утонуть в них. Многие страницы посвящает она апофеозу этой любви и воспоминаниям о времени первой встречи и первых проблесков их чувства.

С. жалуется на свое сердце, которое не хочет подчиняться рассудку, на свои чувства, которые подобны буре и которых она не в состоянии скрыть. То и дело прорывается в ее письмах безумная страсть и она говорит, что без Марии не может жить. «О, твой милый, дорогой голос, звуки которого, кажется, в состоянии поднять меня из гроба и который всегда напоминал мне о райском блаженстве! Одного твоего присутствия было достаточно, чтобы смягчить мои физические и нравственные страдания. Влияние, какое оказывало твое существо на мое, было подобно магнетическому току; это была какая-то своеобразная сила, которую я никогда не могла определить как следует. И я оставалась при том определении, которое вечно сохраняет свою истинность: я люблю ее, потому что люблю. В темную безутешную ночь мне светила только одна звезда — это была любовь Марии. Эта звезда погасла теперь — от нее остался только отблеск в виде сладких и грустных воспоминаний, которые освещают даже страшную ночь смерти, осталось еще слабое мерцание надежды»... Это письмо заканчивается следующим обращением: «Господа ученые юристы, мудрые психологи и патологи, судите меня! Всеми моими поступками управляла любовь, каждый мой шаг зависел от нее. Бог вложил мне ее в душу. Если он сотворил меня такой, то кто в этом виноват: я или вечные неисповедимые пути судьбы? Я надеялась на Бога, я верила в то, что когда-либо наступит мое освобождение, ибо весь мой грех — это любовь, которая есть основа, фундамент Его учения и Его царства.

Боже милосердный и всемогущий! Ты видишь мои муки, ты знаешь, как я страдаю. Снизойди ко мне и простри мне руку помощи, ибо весь мир отвернулся от меня. Бог один справедлив. Как прекрасно это описано у В. Гюго в его «Легендах века»! Какой грустной мелодией звучит в моих ушах стих Мендельсона «Каждую ночь я вижу тебя в сновиденьях»…

Хотя С. знала, что ни одно ее письмо не доходило до ее «обожаемой львицы», она, однако, не уставала заполнять целые листы излияниями своей любви, своей тоски и своего обожания. «Я прошу, — пишет она, — хоть одной светлой блестящей слезинки, пролитой в тиши светлого летнего вечера, когда озеро, освещенное вечерней зарей, горит как расплавленное золото и когда колокола св. Анны и Марии Верт наполняют воздух меланхолической мелодией, возвещая покой и мир; пролей одну только слезинку о моей бедной душе и моем бедном сердце, которое до последнего удара было полно тобой».

Обследование. При первой встрече судебных врачей и С. обе стороны чувствовали некоторое замешательство: врачи потому, что С. несколько подчеркивала свои мужские манеры и свое светское обращение, а С. — потому, что думала, что ее запятнают печатью моральной ущербности. Не лишенное привлекательности интеллигентное лицо С, несмотря на несколько нежные и мелкие черты, производило все-таки решительное впечатление мужского лица. Очень недоставало ему только усов. Впечатление это было настолько сильно, что даже, несмотря на женское платье, в которое была одета С, судебные врачи не могли привыкнуть к мысли, что перед ними — женщина. Напротив, обращение с С. как с мужчиной выходило гораздо более естественным, более непринужденным и даже более корректным. Обвиняемая сама это чувствовала. Она тотчас же становилась откровеннее, общительнее, развязнее, как только с ней начинали обращаться, как с мужчиной.

Несмотря на то что влечение к женскому полу стало сказываться у нее уже в первые годы жизни, она почувствовала первые следы полового влечения только на 13-м году, когда ее развратила рыжая англичанка в дрезденском институте. Половое влечение проявлялось тогда в поцелуях, объятиях и прикосновениях, сопровождавшихся сладострастным ощущением. Уже в то время сновидения ее были полны исключительно женщинами, а себя она видела в роли мужчины, причем иногда даже испытывала чувство эякуляции. Так это повторялось и потом, повторяется и до сих пор.

Онанизмом, ни одиночным, ни взаимным, она не занималась. Этот порок кажется ей отвратительным и недостойным «уважающего себя мужчины». Ни разу она не позволила кому-либо дотронуться до своих половых органов хотя бы уже потому, что не хотела выдать своей тайны. Регулы появились только на 17-м году, всегда были скудны и не сопровождались болезненными явлениями. Заметно, что для С. крайне неприятен разговор о менструациях, как о предмете, который должен вызывать у мужчины чувство отвращения. Она сознает ненормальность своего полового влечения, но не желала бы измениться, ибо чувствует себя со своими превратными ощущениями вполне счастливой. Мысль о половом общении с мужчиной вызывает у нее отвращение, и она не считает ее даже осуществимой.

Стыдливость ее по отношению к женщинам доходит до того, что она скорее готова была бы спать с мужчиной, чем с женщиной. Когда ей нужно было удовлетворить естественную потребность или переменить белье, она просила свою соседку по камере отвернуться к окошку и не смотреть на нее.

Когда эта соседка, кстати сказать, женщина из подонков общества, случайно дотрагивалась до С, то последняя чувствовала сладострастное возбуждение и покрывалась краской. С. сама рассказывает, что на нее напал прямо страх, когда ее перед заключением в камеру одели в непривычный для нее женский костюм. Единственным утешением для нее была мужская рубашка, которую оставили на ней. С. отмечает один интересный факт, характеризующий, между прочим, значение обонятельных ощущений в ее половой жизни. Когда Мария ушла от нее, она нюхала те места на софе, где обычно лежала голова Марии; аромат ее волос доставлял ей ощущение блаженства. Среди женщин С. интересовалась отнюдь не самыми красивыми и самыми грациозными и даже отнюдь не очень молодыми: вообще телесные прелести женщины играли в ее глазах второстепенную роль. Особую притягательную силу имели для нее женщины в возрасте от 24 до 30 лет. Половое удовлетворение она находила на теле другой женщины (а не на собственном теле) путем мастурбации или куннилингуса. Иногда она пользовалась чулком, наполненным паклей, в качестве приапа. В этом С. созналась крайне неохотно, с чувством стыда. Впрочем, и в своих письмах С. всегда была далека от какого-либо бесстыдства или цинизма.

Она религиозна, обнаруживает живой интерес ко всему благородному и красивому — за исключением только красивых мужчин — и очень чувствительна к нравственной оценке со стороны других.

Она глубоко скорбит, что своей любовью она сделала несчастной Марию, понимает, что ее ощущения извращены, и признает, что у здоровых людей любовь одной женщины к другой нравственно недопустима. Она обладает значительным литературным талантом и редкой памятью. Единственная ее слабость — это колоссальное легкомыслие и полное неумение разумно обращаться с деньгами и ценностями. Но она знает эту свою слабость и просит много по этому поводу ее не расспрашивать.

Рост ее 153 см, скелет нежного строения, она худощава, но отличается поразительно развитыми мышцами груди и бедер. В женском платье походка неуклюжая.

Движения ее полны силы, не лишены красоты, хотя и несколько угловаты и малограциозны, как у мужчины. Здороваясь, она крепко жмет руку. Вообще, она держится прямо, с известным достоинством. Взгляд интеллигентный, выражение лица несколько грустное. Ноги и руки поразительно малы, как бы остались на детской ступени развития. Тыльная поверхность конечностей обильно покрыта волосами, на лице же, несмотря на старательное систематическое бритье, никаких следов растительности. Туловище отнюдь не соответствует женскому типу: талия отсутствует. Таз настолько узок и так мало выдается, что контур, идущий из подмышечной впадины к соответствующему колену, совпадает с прямой линией и не отклоняется ни кнутри на месте талии, ни кнаружи на месте таза. Череп слегка оксицефалический и во всех направлениях оказывается на 1 см меньше средних размеров женского черепа.

Окружность черепа 52 см, затылочно-ушная линия 24, теменно-ушная 23, лобно-ушная 28,5, продольная окружность 30, подбородочно-ушная 26,5, продольный диаметр 17, наибольший поперечный диаметр 13, расстояние ушных проходов 12, скуловых отростков 11,2. Верхняя челюсть сильно выдается вперед, альвеолярный отросток ее выступает над нижней челюстью на 0,5 см. Постановка зубов не вполне нормальная. Правый верхний клык отсутствует и никогда не развивался. Рот поразительно мал. Уши отстоят, мочки не дифференцированы, теряются в коже щеки. Твердое нёбо узко и круто. Голос грубый, низкий. Грудные железы достаточно развиты, мягки, секрета не выделяют. Лобок густо покрыт темными волосами. Половые органы вполне женские, без всяких следов гермафродитизма, но по степени развития соответствуют органам 10-летней девочки. Большие губы почти вполне соприкасаются между собой, малые губы имеют форму петушьего гребня и выступают из-за больших. Клитор мал и очень чувствителен. Frenulum (уздечка) нежный, промежность очень узка, вход во влагалище узок, слизистая нормальна. Девственная плева отсутствует (вероятно, от рождения), нет и поперечных складок. Влагалище настолько узко, что введение мужского члена было бы невозможно, кроме того, оно очень чувствительно. Во всяком случае, несомненно, что до сих пор половой акт не совершался. Матка прощупывается через прямую кишку в виде утолщения с грецкий орех, она неподвижна и находится в ретрофлексии.

Таз сужен во всех направлениях (карликовый таз), резко выраженного мужского типа. Расстояние передних подвздошных остей 22,5 (вместо 26,3), расстояние подвздошных гребней 26,5 (вместо 29,3), расстояние вертелов 27,7 (31), наружная конъюгата 17,2 (19—20), отсюда внутренняя определяется в 7,7 (10,8). Вследствие недостаточной ширины таза бедра находятся не в состоянии приведения, как у женщины, а стоят прямо.

Экспертиза дала заключение в том смысле, что у С. имеется врожденное болезненное извращение полового чувства, находящее себе антропологическое отражение в аномалиях телесного развития и коренящееся в тяжелом наследственном отягощении, и что инкриминируемые ей поступки вытекают из ее патологической половой организации и не поддаются влиянию воли.

Таким образом, оказались справедливыми приведенные выше слова С: «Бог вложил мне в душу любовь. Если он сотворил меня такой, то кто в этом виноват: я или вечные неисповедимые пути судьбы?»

Суд вынес оправдательный приговор. «Графиня в мужском костюме» — как ее тогда называли газеты — вернулась в свою родную столицу и снова стала называть себя граф Сандор. Единственное ее горе — это расстроенное семейное счастье и расторгнутая любовь с Марией.

Большее счастье выпало на долю одной женщины в Бран-доне (Висконсин), о которой сообщает доктор Кьернан1. Эта женщина совратила одну молодую девушку, повенчалась с нею и беспрепятственно жила с нею как муж с женой.

Интересный «исторический» пример андрогинии представляет, очевидно, случай, сообщенный Спицка2. Речь идет о лорде Корнбери, бывшем нью-йоркским губернатором в эпоху королевы Анны. Он, по всей видимости, страдал моральной ущербностью, был ужасным развратником и, несмотря на свое высокое положение, не мог удержаться от того, чтобы не появляться на улицах в женском платье, кокетничая и проделывая все аллюры настоящей куртизанки.

На одном сохранившемся портрете Корнбери можно увидеть узкий лоб, асимметрию лицевой части, женские черты лица, чувственный рот. Известно, однако, что женщиной он себя никогда не считал.

ОСЛОЖНЕНИЯ ПРИ ПРЕВРАТНОМ ПОЛОВОМ ЧУВСТВЕ

Половая психопатия Рихард фон Крафт-Эбинг

 

У лиц, страдающих превратным половым чувством, последнее может осложняться различными другими явлениями извращения.

При этом в проявлениях превратного полового чувства могут встречаться те же самые извращения, какие мы встречаем и у лиц с влечением к противоположному полу.

Поскольку при превратном половом ощущения встречается, как правило, повышение полового чувства, здесь легко могут возникать различные проявления сладострастной жестокости, то есть явления садизма. Примечательный пример такого рода представляет некто Цастров (Casper, Liman, 7 Aufl. Bd. I, 160, II. S. 487), который искусал изнасилованного им мальчика, разорвал ему praeputimn (крайняя плоть) и задний проход и в конце концов задушил его.

Ц. происходил от отца-психопата и матери-меланхолички; брат матери предавался извращенным половым актам и кончил жизнь самоубийством.

Ц. представлял собой врожденного урнинга, по внешности и по занятиям принадлежал к мужскому типу, имел фимоз. В общем, был субъектом со слабой психической организацией, взбалмошным и неприспособленным к общественной жизни. У него был страх перед женщинами, в сновидениях он чувствовал себя женщиной по отношению к мужчинам, сознание своего превратного полового ощущения заставляло его сильно страдать, искать удовлетворения во взаимном онанизме и часто чувствовать влечение к педерастии.

В некоторых из приведенных выше историй болезни мы находим такую же комбинацию садизма с превратным половым чувством.

Как пример извращенного полового удовлетворения на почве превратного полового ощущения можно еще привести того грека, который, согласно сообщению Атенея, влюбился в статую Купидона и изнасиловал ее в Дельфийском храме; затем рядом с поразительными случаями Тардье (указ. соч., с. 272) и Ломброзо (L'uomo delinquente, p. 200) можно привести еще чудовищный случай известного Артузио, который нанес одному мальчику рану в живот и изнасиловал его через эту рану.

Доказательством того, что при превратном половом ощущении встречается также и фетишизм, являются наблюдения 112 (носовой платок), 137 (ботинки), НО (8-е издание), затем случай, сообщенный мною в «Jahrbucher fur Psychiatrie», XII, 1, где фетишем были сапоги; см. также Молль (указ. соч., 3-е изд., с. 250—276); Гарнье (Les Fetichistes, p. 98: фетиш — одежда, рабочая блуза). В высшей степени примечателен наблюдавшийся мною случай, когда один гомосексуалист сделал себе фетишем траурный флер. Описаны также случаи, когда половое возбуждение наступало при виде у других мужчин бородавок, язв, сыпей (ср. «Arbeiten» IV. S. 174), подобно описанному на с. 175 фетишизму телесных недостатков.

Следующий случай, заимствованный у Гарнье, представляет классический образчик фетишизма обуви. Нередко встречается также в качестве осложнения превратного полового чувства и мазохизм.

Наблюдение 174. Гомосексуализм. Х., 26 лет, из высших слоев общества, был арестован по поводу того, что занимался онанизмом в публичном месте. Тяжелая наследственность, неправильный череп, психическая ненормальность с раннего детства. Уже с 10 лет чувствовал странное влечение к лакированным сапогам, с 13 лет занимался онанизмом, причем эякуляция происходила только в том случае, если он видел перед собой лакированные сапоги. К женщинам он не чувствовал влечения, и когда он на 21-м году совершил в публичном доме половой акт, то он не получил при этом никакого удовлетворения. С 24 лет стало все более и более развиваться превратное половое ощущение. Но он чувствовал влечение только к изящно одетым молодым людям, носившим лакированные сапоги. При мастурбации он воспроизводил в памяти их образ. Идеалом его было, однако, жить вместе с таким мужчиной и заниматься взаимным онанизмом. Не имея возможности осуществить такое желание, он вводил себе в задний проход шар и, передвигая его взад и вперед, воображал, что с ним совершает половой акт молодой человек в лакированных сапогах. В то же время он мастурбировал. При этой имитации пассивной педерастии он надевал кальсоны из красного шелка. Одно время он приклеивал к стенам общественных зданий такого рода записки: «Мой задний проход — к услугам красивых мужчин в лакированных сапогах». Когда он делал такую надпись и одновременно смотрел на свои лакированные сапоги, то у него наступала эрекция. С 16 лет, когда его стали интересовать молодые люди, он обращал внимание исключительно на их обувь и нравились ему только те мужчины, которые носили лакированные сапоги. Любимым местом пребывания были для него магазины обуви и площадь перед военной школой, где он мог восхищаться офицерами в лакированных сапогах. Однажды он купил себе такие сапоги, и они сделались предметом упоения для него. Уже одного их «запаха» было достаточно, чтобы вызвать у него сильное половое возбуждение. В конце концов он попробовал гулять в них, думая этим привлечь к себе внимание мужчин, но успеха не имел. Тогда он стал ими пользоваться во время мастурбации, эякулируя в них. Сладострастное ощущение достигало максимума, когда он прикладывал сапог к заднему проходу, бедрам и т. д. и производил им трение. X. очень берег свои сапоги, и, когда он однажды заметил, что на одном из них несколько попортилась лакировка, то был очень опечален. Он чувствовал себя так, как человек, заметивший первую мор-Щину на лице любимого существа. Однажды, когда он гулял в парке, ему показалось, что один молодой мужчина делает ему намек в его вкусе. Опьяненный восторгом, он не мог удержаться от эксгибиционизма. Тут-то он и был арестован. От суда, однако, он был освобожден и помещен в психиатрическую больницу (Gamier. Les Fetichistes, p. 114).

ДИАГНОЗ, ПРОГНОЗ И ТЕРАПИЯ ПРИ ПРЕВРАТНОМ ПОЛОВОМ ЧУВСТВЕ

Половая психопатия Рихард фон Крафт-Эбинг

 

Диагнозпревратного полового ощущения представляет большой клинический и в особенности судебно-медицинский интерес. На первый взгляд, он кажется трудным, так как мы здесь, по-видимому, имеем дело с областью одних субъективных симптомов и так как проявления извращения (перверсии) крайне разнообразны и могут быть приняты за признаки простой извращенности. Прежде всего здесь нужно обращать внимание на наличие у подобных субъектов истинной любви, причем часто приходится убеждаться, что последняя оставляет желать многого. Особенно нужно быть осторожным с автобиографиями, которым некоторые не придают никакого значения. Человек опытный легко узнает ложь и преувеличение. Превратное половое ощущение представляет настолько сложную психическую аномалию, что только специалист может быстро отличить правду от выдумки.

Для приобретения знаний в этой области лучше всего подходят те случаи, когда больные приходят в отчаяние, решаются на самоубийство (у высокоразвитых личностей, сознающих свое положение, это наблюдается довольно часто) и обращаются к врачу как к последнему прибежищу; далее, те случаи, когда больные подлежат судебной экспертизе или, будучи вынуждены обстоятельствами вступить в брак, желают узнать о своей потентности. Такие больные сами заинтересованы в том, чтобы выяснить истину, в противоположность тем субъектам, которые очень низко стоят в этическом и интеллектуальном отношении и стараются лишь обогатить науку своей «интересной историей болезни».

Каждый случай действительного гомосексуализма имеет свою этиологию, свои сопутствующие физические и психические признаки и оказывает определенное воздействие на всю психику личности. Его можно вывести и объяснить из наличия ненормального полового чувства, противоположного тому полу, к которому принадлежит данное лицо. В анамнезе, в этиологии, в предшествующем состоянии, а также в психосексуальной эволюции каждого случая — вот где кроется диагноз. Правильное заключение может быть выведено лишь из антропологического и клинического анализа случая, из изучения истории его развития и из обобщающего сопоставления всех отдельных фактов.

Делаемые при этом выводы не менее достоверны, чем при любой другой аномалии.

При исследовании конкретного случая в высшей степени важно исходить из того установленного опытом положения, что превратное половое ощущение в качестве аномалии полового чувства встречается только у предрасположенных и главным образом у наследственно отягощенных индивидов. Я придаю этому обстоятельству громадное значение. Во всех случаях, когда диагноз не подлежит сомнению, имеет место и такое отягощение. Само собой разумеется, что наличие последнего само по себе еще ничего не доказывает, ибо и извращенность вырастает нередко на той же почве. Но во всяком случае надо придавать большое значение этому обстоятельству, если обнаруживается, что данная аномалия встречается у многих членов одной и той же семьи или у самого больного либо его родных встречаются различные другие проявления полового извращения. Довольно часто мы находим у носителя интересующей нас аномалии другие отклонения в области психической и нервной организации, вплоть до душевных болезней, психических дефектов и т. д. Эти отклонения встречаются так часто, что вначале даже сомневались, куда отнести изучаемое нами явление — в область психопатии или невропатии.

Все эти невропатические и психопатические явления должны быть подробно обследованы для выяснения их действительного значения. Часто они представляют собой признаки отягощения и вырождения, существующие наряду с превратным половым ощущением и независимо от него, в других случаях они оказываются реакцией на вредные внешние влияния, которым отягощенный субъект подвержен в гораздо большей степени, чем нормальный, иногда они косвенно зависят от превратного полового ощущения, возникая на почве тех тяжелых конфликтов, которые так часто разыгрываются в душе этих несчастных, наконец, отчасти они могут зависеть от неполного или извращенного удовлетворения половой потребности (онанизм).

Надо еще прибавить, что подобные субъекты и по своему характеру нередко представляют определенную ненормальность, не будучи ни вполне мужчиной, ни вполне женщиной; они являются как бы существами среднего пола, обладающими вторичными физическими и психическими признаками обоих полов. Мы объясняем это тем, что зачатки обоих полов как бы накладываются друг на друга, что препятствует развитию одного прочного, резко выраженного характера. Однако эта особенность психической организации, граничащая с феминизмом или маскулинизмом, встречается только во вполне развитых случаях; само по себе превратное половое ощущение вовсе не связано с психической болезнью. Во все времена и у всех народов были люди с превратным половым ощущением, которые сделались тем не менее гордостью своих соплеменников.

Не нужно считать эту ненормальность болезнью или даже пороком, ибо развитие половой жизни может при ней идти столь же гармонично и оказывать такое же влияние на характер и нравственное чувство, как и при нормальных условиях, что, кстати сказать, является лишним доказательством в пользу того, что превратная половая организация есть эквивалент нормальной половой организации. Если имеют место моральные или интеллектуальные дефекты, то они являются осложнениями, вытекающими из невропатической конституции.

Важное значение имеет раннее пробуждение половой жизни, но это явление, равно как и более редко встречающееся запоздалое развитие полового чувства, вообще присуще дегенеративным субъектам. Другое дело, если половая жизнь принимает извращенное направление очень рано, в тот период, когда о влиянии дурного примера не может быть и речи; так, например, если мальчик предпочитает сидеть на коленях у дяди, вместо тети, если он оказывает предпочтение играм девочек, охотно вращается в их компании, обнаруживает поразительную ловкость в женских занятиях — шитье, вязании и т. п., если он чувствует склонность к женским туалетам, с удовольствием надевает женский костюм, любит выступать в женских ролях на сцене или маскараде и чувствует себя совершенно свободным в этих ролях; или если то же самое, но в обратном смысле, встречается у девочки.

Однополые акты (взаимный онанизм и пр.) до наступления половой зрелости не нужно считать признаком превратной половой организации. Они обыкновенно зависят от повышенного полового чувства, от преждевременного развития половых ощущений, от влияния среды; лишь в очень редких случаях они ведут к развитию полового извращения, и то только тогда, когда имеется предрасположение к таковому или когда зачатки влечения к противоположному полу слабы и имеют мало шансов одержать победу. Только в период половой зрелости развивается и обособляется определенная половая организация. Раньше же пол остается индифферентным. Смутное стремление к половому общению, по большей части возбужденное лицами того же пола, сближает товарищей по играм и побуждает их к актам мужской мастурбации, которые вытекают, однако, не из действительного полового чувства, а из чувства щекотания и других осязательных ощущений и не сопровождаются ровно никакими психическими ощущениями в смысле гомосексуализма. Аналогичное мы видим и у молодых животных.

Этим-то и объясняется, почему из такой любовной игры в недифференцированном возрасте только крайне редко развивается впоследствии превратная половая организация. В эпоху половой зрелости маленький грешник узнает свой настоящий пол. Половое чувство, поддерживаемое целым рядом физических и психических ощущений симпатии, вызывает в нем половое влечение к другому полу, и он со стыдом и неохотой вспоминает свои прежние похождения гомосексуального характера. Только превратные половые акты после наступления половой зрелости имеют решающее значение. Стадия половой индифферентности длится иногда очень долго, так что психическое половое развитие отстает от физического.

Большое значение имеют рассказы о сновидениях эротического характера. В сновидениях, сопровождаемых поллюциями, обнаруживается истинная природа половых ощущений данного индивида. При психическом гермафродитизме эти сновидения носят преимущественно характер превратной половой организации. На других ступенях этой аномалии такой характер является уже исключительным. Начиная с эффеминации или вирагинии сновидения обнаруживают определенную роль субъекта при половом акте — пассивную у мужчины и активную у женщины.

Известное значение имеет наличие у субъекта физических и психических половых признаков, свойственных противоположному полу, но такого рода проявления нужно оценивать лишь в общей связи со всеми другими симптомами, так как эти признаки встречаются нередко и у нормальных людей как выражение частичного бисексуализма: таковы, например, гинекомасты, женщины с бородами и пр.

В развитых случаях превратного полового влечения, на ступени эффеминации и вирагинии физические и психические признаки противоположного пола приобретают такой характер, что сами собой бросаются в глаза, указывая на наличие превратного полового ощущения. В этих случаях — особенно при ходьбе — мужчины кажутся нам женщинами в мужском платье, а женщины — мужчинами в женском платье. Так как подобные лица чувствуют себя в духовном отношении как представители противоположного пола, то им, естественно, очень удаются роли другого пола: мужчинам, например, комические женские роли, женщинам — мужские роли. Наблюдались случаи, когда урнинги-женщины были неузнаваемы в роли солдат, а урнинги-мужчины в роли горничных и т. д. Поведение, жесты, движения — все соответствует в таких случаях противоположному полу, так что неоднократно случалось, что девушки-урнинги успешно вводили в заблуждение нормальных девушек, которые принимали их за мужчин. С другой стороны, нередко встречаются урнинги-мужчины, которые могут поспорить с любой дамой в смысле кокетства, капризов, болтливости, вкуса к туалетам, изящества и вообще многих чисто женских свойств.




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.