Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Обстоятельства, исключающие ответственность: общая характеристика



Исторически учение об обстоятельствах, исключающих ответственность, развивалось в общем праве по двум направлениям: во-первых, выделялись общие (т.е. приложимые ко всем преступлениям) обстоятельства, исключающие ответственность {grounds of excuse, excuses), и, во-вторых, существовала особая группа таких обстоятельств, связанная с выделение двух видов лишения жизни - оправданного (justifiable homicide) и извинительного {excusable homicide). Такой подход господствовал вплоть до середины XX в., а классическое своё отображение нашёл в блэкстоуновских «Комментариях», на которые в затронутом аспекте ориентировались все последующие доктринальные работы.

Следуя мысли Уильяма Блэкстоуна, общие обстоятельства, исключающие ответственность, можно охарактеризовать как обстоятельства, исключающие mens геа на стороне действующего лица, хотя и не лишающие совершённый поступок его противоправной природы. В блэкстоуновских «Комментариях», в частности, указывается следующее: «...Теперь мы подошли... к вопросу о том, какие лица способны или неспособны к совершению преступлений; или, что одно и тоже, кто изъят от порицания правом за совершение тех деяний, за которые другие лица сурово наказываются... Все особые возражения (pleas) и извинительные обстоятельства (excufes), что защищают совершившего запрещённое деяние от наказания, которое в иной ситуации связывается с первым, могут быть сведены к простому обсуждению отсутствия или дефекта намерения (will). ...Для того, чтобы оконченное преступление стало подсудно человеческим законам, должны наличествовать как намерение, так и деяние. ...И так как злобное намерение (vitious will) без злобного деяния не является гражданским пре 253 ступлением, то, с другой стороны, непростительное деяние {unwarrantable act) без злобного намерения вовсе не является преступлением... Далее, существуют три случая, в которых намерение не соединено с деянием: 1. Когда имеет место дефект понимания . Ибо когда нет умения различения, нет выбора, а когда нет выбора, тогда не может быть намеренного действия, которое есть не что иное, как разрешение человеческого выбора в пользу совершения или воздержания от совершения конкретного действия; следовательно, тот, кто не обладает пониманием, не имеет намерения, руководящего его поведением. 2. Когда имеют место понимание и намерение, присущие стороне в достаточной мере, но не вызванные и не приложенные в момент совершения действия, чем и являются случаи всех правонарушений, совершённых случайно или в неведении2. Здесь намерение остаётся нейтральным; оно не совпадает с деянием, но и не несогласно с ним. 3. Когда действие сдерживается некоторой внешней силой или насилием3. Здесь намерение противодействует деянию, и настолько далеко от совпадения с ним, что оно ненавидит и не соглашается с тем, что человек обязан совершить».

Схема общих обстоятельств, исключающих ответственность, предложенная Уильямом Блэкстоуном, получила безоговорочное признание в англоамериканской доктрине уголовного права. В частности, как указывал Кортни С. Кении, «предлагаемая Блекстоном классификация различных условий, с точки зрения права исключающих наличие вины..., получила настолько широкую из Сюда относятся малолетие, невменяемость и опьянение.

Не меньшее распространение получила трактовка Уильямом Блэкстоуном второй группы обстоятельств, исключающих ответственность, связанных исключительно с убийством. Ключевым моментом здесь является выделение наряду с преступным человекоубийством (felonious homicide) лишения жизни непреступной природы - правомерного (justifiable) и извинительного (excusable), связанных, соответственно, с обстоятельствами, исключающими противоправность (justifications), и обстоятельствами, исключающими виновность (excuses).

Согласно Уильяму Блэкстоуну, оправданное лишение жизни «не имеет ни частички вины вообще», тогда как извинительное - «весьма мало»5. К первой разновидности относятся, во-первых, неизбежная необходимость, заключающаяся в исполнении смертного приговора, где палач действует «без какой-либо воли, намерения или желания, а также без какой-либо невнимательности или небрежности..., и, следовательно, без какой-либо тени упречности»6; во-вторых, содействие правосудию, к которому сводятся случаи убийства при пресечении неправомерных деяний; и, в-третьих, ситуации предотвращения пре-ступлений . Основанием оправдания здесь служит отсутствие у деятеля «какого бы то ни было вида вины (fault), хотя бы и в наименьшей степени», так что оправдывается он «скорее с похвалой, чем с упрёком»8, т.е. отсутствие mens геа, понимаемой именно в смысле морально порицаемого состояния ума.

Совершенно иной подход имеет место при извинительном убийстве, т.е. убийстве per infortunium и se defendendo. Как случайное причинение смерти при совершении правомерного деяния, так и убийство в состоянии самообороны хотя и освобождают человека от строгого уголовного наказания (единственное наказание или, скорее, квази-наказание, которому подвергался в блэкстоунов-ские времена в этих случаях виновный, заключалось в конфискации его движимого имущества, причём эта практика применялась всё реже и реже), сопряжены, по мнению Уильяма Блэкстоуна, с некоей толикой моральной порицаемо-сти настроя ума деятеля: «Поскольку право наделяет столь высокой ценностью жизнь человека, то оно всегда предполагает некоторое ненадлежащее поведение (mifbehaviour) в том человеке, который отбирает её, если это не совершается по предписанию или точному разрешению права. В ситуации со случайностью оно презюмирует небрежность или, по крайней мере, отсутствие достаточной внимательности у того, кто был столь неудачен, что допустил её, и кто, следовательно, не вполне невиновен. Что же до необходимости, которая извиняет человека, который убивает другого fe defendendo, то лорд Бэкон1 называет её neceffitas culpabilis и тем самым отделяет её от вышеупомянутой (имеется в виду в ситуации оправданного убийства. -Г.Е.) необходимости в убийстве вора или злодея. Поскольку право подразумевает, что ссора или нападение возникли из некоторого неизвестного правонарушения или некоторой провокации, или словом, или делом, и так как в ссорах обеим сторонам может быть (и обычно так оно и есть) приписана некоторая вина {fault), хотя и редко можно установить, кто изначально совершил правонарушение, то право не считает выжившего полностью невиновным».

Покушение

Доктрина уголовно наказуемого покушения в том виде, как она была выработана общим правом, суммирована в «Дигестах» Джеймса Ф. Стифена следующим образом: «Покушение на совершение преступления есть действие, учинённое с намерением совершить такое преступление и составляющее часть из цепочки действий, которые привели бы к его реальному совершению, если бы не были прерваны. Момент, с которого начинается такая цепочка действий, не может быть определён, однако зависит от обстоятельств каждого отдельного дела. Действие, учинённое с намерением совершить преступление, совершение которого предполагавшимся образом являлось фактически невозможным, является покушением на совершение такого преступления. Правонарушение покушения на совершение преступления может быть совершено в случаях, когда правонарушитель добровольно отказывается от реального совершения преступления самого по себе» . Из приведённого совершенно чётко могут быть выявлены два конституирующих признака покушения: во-первых, явное действие, направленное к совершению преступления, и прерванность совершения преступления (actus reus покушения) и, во-вторых, намерение совершить преступление (mens геа покушения). Покушение на всякое преступление рассматривалось как мисдиминор по общему праву, если иное не предусматривалось статутом; покушение на совершение фелонии наказывалось лишением свободы.

Обозревая доктрину покушения по общему праву, все видные английские криминалисты XIX-XX вв. подчёркивали неизбежно присущую ей неопределённость в установлении той грани, за которой физическое действие во исполнение ранее сформировавшегося преступного намерения становится actus reus покушения. Кортни С. Кении, отмечая, что «общего критерия для определения того, какие действия в достаточной мере "приближают" преступление к его завершению, чтобы их можно было назвать покушением, указать невозможно» , ограничивался в своей работе приведением ad hoc примеров действий, образующих наказуемое покушение и, на-против, не образующих его . Дж.У. Сесил Тёрнэр, отмечая либо чрезмерную узость, либо чрезмерную широту в понимании actus reus покушения, предложил критерий, основанный на субъективной оценке присяжными действий как связанных единственно с совершением преступления: «Actus reus покушения на совершение определённого преступления образуется, когда обвиняемое лицо совершает действие, которое является шагом в направлении совершения такого определённого преступления, и совершение такового действия не может разумно рассматриваться как имеющее какую-либо иную цель, кроме как совершения такого определённого преступления (курсив мой. -Г.Е.)»4.

В целом же английские судьи предпочитали следовать критерию «непосредственной близости», сформулированному бароном Парком в деле 1855 г.: «Действия, отдалённо ведущие к совершению правонарушения, не должны рассматриваться как покушение на его совершение, однако действия, непосредственно сопряжённые с ним, таковым являются» . Кроме того, барон Парк добавил, что данный критерий следует рассматривать как соблюдённый в том случае, когда обвиняемый выполнил последнее от него зависящее действие, веду 1 Stephen J.F. A History of the Criminal Law of England. Vol. II. P. На этом неясном фундаменте общего права сложилась современная доктрина наказуемого покушения.

В частности, в Англии доктрина покушения по общему праву с незначительными изменениями и с учётом рекомендаций Правовой комиссии для Англии и Уэльса1 была воспроизведена статутным законодательством в Законе о преступном покушении 1981 г. Законом было создано самостоятельное преступление - «покушение на совершение преступления»; ст. 6(1) закона покушение как преступление по общему праву было отменено.

Статьёй 1 Закона о преступном покушении предусмотрено, в частности, следующее: «(1) Если с намерением совершить правонарушение, к которому применима настоящая статья, лицо совершает действие, которое является более чем просто приготовительным к совершению правонарушения (an act which is more than merely preparatory to the commission of the offence), оно виновно в покушении на совершение правонарушения». В силу ст. 1(4) Закона о преступном покушении ipso iure невозможно, во-первых, покушение на суммарные правонарушения; во-вторых, покушение на сговор; в-третьих, покушение на соучаст-нические действия (ситуация неудавшегося соучастия, в которой исполнитель не предпринял вследствие ли своей воли или по независящим от него причинам реальных шагов к совершению преступления); и, в-четвёртых, покушение на действия, образующие прикосновенность к преступлению.

 




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.