Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ГЛАВА 10. ОДЕЖДА СЛАВЯН ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ VI—IX ВВ.




 


Интересные наборы разнообразных поясных бля­шек и наконечников происходят из среднеднепров-ских кладов. На основе предметов из Суджанского клада Б. А. Рыбаков реконструировал мужской пояс с портупеей VI—VII вв. (Рыбаков Б. А., 19496, с. 82-85, рис. ЗЗб).

Необходимо подчеркнуть, что поясные пряжки, бляшки и наконечники, найденные на славянских памятниках VI—IX вв., не принадлежат к специфи­чески славянскому убранству одежды. Наоборот, они имеют широкие аналогии в древностях многих пле­мен и племенных группировок того времени — от аварских могильников Паннонии до кочевнических памятников приазовских и северокавказских степей. Подобные вещи иллюстрируют значительные пере­мещения населения, широкие связи и заметную однородность дружинной культуры.

Славянские рубахи и верхние одежды обычно за­вязывались тесемкой. Однако иногда применялись и пуговицы для застегивания одежды. В южнорусских курганах конца IX—X в. нередки маленькие бронзо­вые литые пуговки, которые пришивались к вороту одежды. Они имели грушевидную или биконическую форму и иногда орнаментировались геометрическими узорами (Русанова И. /7., 1966а, табл. 22).

В составе Мартыновского клада имеются два за-поыкообразных предмета с гладким диском и узкой длинной петлей внизу. Скорее всего они служили пу­говицами (Рыбаков Б. А., 1953а, с. 80, рис. 17, 6).

Значительно чаще, очевидно, употреблялись костя­ные и деревянные пуговицы. В староладожской кол­лекции хранятся одна круглая пуговица и три стер­жневые застежки с острыми концами, изготовленные из кости, но относятся они уже к концу IX—X в. (Давидам, О. И., 1966, с. 111, рис. 4, 12, 13}.

На южной окраине восточнославянской территории в условиях соприкосновения с иноплеменным насе­лением распространился обычай застегивать наплеч­ную одежду при помощи фибул. Так, на славянских поселениях Днестро-Прутского междуречья найдено несколько разнотипных фибул — бронзовая арбале-товидная с ложно-подвязанным приемником, две по­серебренные антропоморфные, бронзовая двупластин-чатая, бронзовая с короткой изогнутой дужкой, пря­мой ножкой и высоким держателем иглы и др. (Рафалович И. А., 1972, с. 198-202).

В области расселения антов, как уже отмечалось, относительно широкое распространение получили антропозооморфные фибулы, датируемые VI— VIII вв. Фибулы славян встречены как на поселе­ниях, так и в составе кладов.

Весьма широко распространились в антской среде VI—VII вв. пальчатые фибулы, которые можно счи­тать этноопределяющими для этой славянской груп­пировки. Однако они были принадлежностью жен­ского туалета.

Другие фибулы, находимые на славянских памят­никах рассматриваемого времени, единичны. Так, на поселении Кодын в Северной Буковине обнаруже­ны две железные фибулы позднеримского типа «Bugelknopffibel», которые датируются V —первой половиной VI в.; на селище Куня в бассейне Южного Буга найдена железная двучленная фибула позднего арбалетного типа, характерная для IV — начала VI в.

Основным видом обуви славян VI—IX вв. были,


несомненно, башмаки из кожи. В общеславянский период они назывались черевиками (праславян. *сегп).

Наиболее полное представление об этом типе обуви дают материалы раскопок Староладожского городи­ща (Оятева Е. И., 1965, с. 42—52). Здесь в слоях, относящихся к VIII—X вв., встречено значительное количество изделий из кожи (табл. LXIV, 11, 13— 15, 17}, среди которых преобладают остатки мягких бескаблучных башмаков.

Они изготовлены либо из целого куска кожи, либо из двух основных частей — цельнокроеного верха и подошвы. Основной шов выворотный, применялись также прямой шов, тачный и через край. Многообра­зие покроя башмаков (основные варианты: верх со швом сбоку или со швом вдоль большого пальца; носок обычного контура или укороченный срезом; задник с прямым срезом по нижнему краю либо с треугольным вырезом; воротничок симметричный или асимметричный; подошва с закругленными носком и пяткой или с закругленным носком, но удлиненной пяткой, или, наконец, с удлиненным носком, но за­кругленной пяткой) позволило исследовательнице староладожской обуви Е. И. Оятевой разделить их на восемь видов.

Однако все они принадлежат к одной форме. Это узконосые башмаки с невысоким подъемом. Они, очевидно, довольно плотно облегали ногу и закрепля­лись с помощью ремешка, который несколько раз обвивался вокруг щиколотки и завязывался. Некото­рые виды башмаков шнуровались. Особняком стоит лишь один детский башмак. Он не узконосый, а по­вторяет припухлость ноги.

Единичные экземпляры ладожских башмаков ор­наментированы. Для этого использовались или трапе­циевидные вставки с насечками, через которые для украшения продевались крученые цветные нити, или полоски кожи, украшенные аналогичным обра­зом и оформляющие верхние края башмаков.

Другие виды обуви в староладожской коллекции VIII—X вв. отсутствуют.

Возможно, подобные узконосые башмаки изобра­жены на мужских фигурках из Мартыновского кла­да. Впрочем, не исключено, что это —мягкие сапоги с такими же острыми носами. На требужанской фи­гурке, как полагают авторы ее публикации, изобра­жены мягкие остроносые сапоги. Возможно, это были низкие сапоги, о которых позднее, описывая славян, упоминал Гардизи.

Нужно полагать, что во второй половине I тысяче­летия н. э. славяне носили и лапти, изготовленные из лыка. Однако археологически это пока засвиде­тельствовано лишь находками костяных кочедыков для плетения обуви такого вида.

В Старой Ладоге в отложениях VII—IX вв. найде­на рукавица, которая была сшита из целого куска овчины, сложенного вдвое мехом внутрь (табл. LXIV, 14}.

Женская одежда славян рассматриваемого периода менее документирована археологическими материала­ми и совсем не получила отражения в синхронных письменных источниках.

Судя по более поздним данным, одежда женщин состояла прежде всего из рубашки, которая отлича­лась от мужской большей длиной и, очевидно, более



17*

 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


нарядными украшениями — вышивкой или узорным тканьем.

Фасоны мужской и женской верхней одежды в бы­ту русских крестьян XIX в. мало чем отличались друг от друга. Надо полагать, что и в VI—IX вв. было так же. Во всяком случае, одежды женских фигур, изображенных на Збручском идоле, не отличимы от мужского одеяния. Конечно, женщины ногавиц не носили, но жупаны, корзно, сукни и кожухи были почти идентичными. Мужская и женская обувь, судя по староладожским материалам, не различима.

Женский костюм отличался от мужского головным убранством и украшениями. Имеющиеся в нашем распоряжении данные не позволяют охарактеризо­вать все типы женских головных уборов славян, рас­селившихся по восточноевропейской равнине во вто­рой половине I тысячелетия н. э.

Так, женский головной убор реконструируется по находкам в кладах мартыновского типа. Составны­ми частями уборов были серебряные пластины с за­витком на конце — налобные венчики — и орнаменти­рованные пластины, воспроизводящие форму челове­ческого уха,— наушники. На их основе Б. А. Рыбаков реконструировал головной убор из мартыновского клада, который оказался весьма близким к русским кокошникам, хорошо известным по этнографиче­ским материалам.

В XIX в. наушники делались из жесткого мате­риала и богато украшались бисером и жемчугом. Один из мартыновских наушников имел орнаменталь­ные выпуклины, образующие треугольник. Другой наушник из того же клада имел по краю широкую полосу позолоты и был орнаментирован треугольны­ми пластинами с золотой зернью и гнездами для цветных камней.

Весьма характерным славянским украшением, оче­видно, были височные кольца. Они принадлежат к различным типам. Из Мартыновского, Малоржавско-го и Новосуджанского кладов, упомянутых выше, происходят большие серебряные проволочные кольца со спиральным завитком, обращенным внутрь. Сла­вянские женщины носили их на висках (по одному-два, а иногда и по три с каждой стороны головы), подобно тому как это было в древнерусское время. В Новосуджанском кладе найдены и браслетообраз-ные височные кольца из толстой серебряной прово­локи с отдельными биспиральными подвесками (Рыбаков Б. А., 19496, с. 77, рис. 31).

В VIII—IX вв. в южных районах восточнославян­ского расселения сравнительно широко распростра­няются височные кольца волынского типа, а в IX в. появляются пятилучевые или семилучевые височные украшения ранних вариантов, отдельные экземпля­ры которых украшены ложной зернью. Они найдены на городище Хотомель (Кухаренко Ю. В., 1961, с. 9, табл. 8, 21), в полуземлянке Новотроицкого городища (Ляпушкин И. И., 1958а, с. 129, рис. 85, 5), на горо-


дище Титчиха на Дону (Москаленко А. II., 1965, с. 119, рис. 42), а также в составе Железницкого (Зарайского), Полтавского и Новотроицкого кладов (Макаренко Н. Е., 1908, с. 5—8, табл. I; Рыбаков Б. А., 1948, с. 106, 107, рис. 14, 15; Ляпушкин И. И., 1958а, с. 26, рис. 12, 13).

Более широкое распространение в восточнославян­ской среде получили проволочные височные кольца — небольшие перстнеобразные и среднего диаметра. Они встречены как в южнорусских областях, так и в лесных кривичских землях (Ляпушкин И. И., 1958а, с. 26, рис. 13; Рафалович И. А., 1972, с. 195, рис. 3, 4; Седов В. В., 1974а, с. 32, табл. 26, 1,6,7,9, 10). Перстнеобразные полутораоборотные височные кольца, как уже отмечалось, стали излюбленным (эт­нографическим) украшением восточнославянских ду­лебов и их потомков.

Для закрепления верхней женской одежды у ан-тов VI—VII вв. употреблялись, о чем также говори­лось выше, пальчатые фибулы. Общеславянский тер­мин оплечье повсюду связан с какой-то надевавшей­ся на плечи частью женского костюма. По-видимому, такие оплечья и застегивались фибулами.

Шейные ожерелья, состоящие из бус, судя по ма­териалам длинных курганов кривичей и Староладож­ского городища, были в некоторых славянских регио­нах излюбленным женским украшением (Седов В. В., 1974а, с. 27, табл. 23,7-5; Львова 3. А., 1968, 64-94). Многие ожерелья были одноцветными и состояли из синих зонных стеклянных бус. Иногда к ним добав­лялись зеленые бусы. Изредка встречались темно-си­ние бусы с глазками в виде белых кружков, а также глазчатые желтого и красного цветов.

В Верхнем Поднепровье в VIII—IX вв. в составе ожерелий преобладал зеленый и прозрачный бисер — сирийский, как показала Н. А. Школьникова. Встре­чаются также округлые и 14-гранные голубые бусы византийского импорта. В левобережной части Сред­него Поднепровья обычны желтый бисер, очень рас­пространенный в это время в Моравии, и синие бо-чонковидные бусы, по-видимому византийского происхождения (Школъникова Н. А., 1978, с. 97— 104).

В более южных областях восточнославянской тер­ритории, в том числе в Припятском Полесье и на Во­лыни, шейные ожерелья из бус, очевидно, не получи­ли распространения. Здесь лишь изредка встречают­ся единичные бусины.

Славянский женский костюм V— IX вв. иногда до­полнялся и различными металлическими украшения­ми — шейными гривнами, перстнями или браслетами. Собственно славянских типов этих украшений в то время еще не было, и славяне Восточной Европы пользовались самыми разнохарактерными браслета­ми, перстнями и гривнами, изготовленными своими мастерами-ремесленниками или приобретенными у соседних племен.





©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.