Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ГЛАВА 8. ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ СЛАВЯН В VI—IX ВВ.




 


рые были племенными центрами. Началом Новгоро­да послужило объединение этих поселений, когда были отстроены общие укрепления (Янин В. Л., Алешковский М. X., 1971, с. 32—61). Эта гипотеза находит подкрепление в особенностях политической и административной жизни Новгорода в XII—XV вв.

Многолетними исследованиями в Киеве установ­лено, что древнейшее городище на Старокиевской горе (городок Кия) возникло в конце, V—начале VI в. (Рыбаков Б. А., 1980, с. 31-47). Это укреп­ленное поселение стало, по-видимому, племенным и культовым центром полян. В IX—X вв. оно делает­ся детинцем, в котором находились княжеский двор, городская площадь, а также жилищные и хозяйст­венные постройки горожан Киева. В ближайших ок­рестностях — на Замковой горе, Детинке, Лысой го­ре и в других местах — в это время возникают поса­ды.

Обстоятельную картину перерастания одного из во­сточнославянских племенных центров в раннесред-невековый город VIII—IX вв. дали раскопки в Из-борске. Около середины X в. на Изборском городище выделяются две части — детинец и окольный город. В детинце, защищенном бревенчатой стеной по пе­риметру, имелась городская (вечевая) площадь, а вокруг нее довольно свободно располагались дома севернорусского облика. Следы ремесленной дея­тельности здесь не обнаружены. Окольный город имел земляные укрепления и уличную застройку. Жилища того же типа, что и в детинце, располага­лись здесь очень тесно. Судя по вещевым находкам, в них жили и работали преимущественно ремеслен­ники. Таким образом, Изборск стал типичным ран-нефеодальным городом с характерной для древне­русских городов социально-топографической струк­турой: княжеско-дружинный детинец и примыка­ющий к нему ремесленно-торговый посад (окольный город). Наличие посада — важный элемент, указыва­ющий на городской характер поселения.

Полоцк, судя по материалам, которыми ныне рас­полагает археология, также сложился на основе племенного центра, расположенного в зоне скопле­ния кривичских поселений. Полоцкий детинец, где княжил Рогволод, вырос из племенного городища, во­круг которого концентрировались ремесленно-земле­дельческие поселения, трансформировавшиеся в X в. в городской посад. Позднее, около рубежа X и XI вв., по-видимому в связи с возрастающим значением водного пути по Западной Двине, детинец был пе­ренесен на другое место — в устье Полоты.

Такими же, насколько можно представить по фраг­ментарным материалам, были условия возникнове­ния Ростова, Белоозера и Мурома. Они выросли из племенных центров мери, веси и муромы, распола­гавшихся в регионах сосредоточения населения.

Об условиях возникновения Любеча данных нет. Археологически изучить городок IX—X вв., занимав­ший одну из возвышенностей Днепра, трудно, так как его культурные напластования были потревоже­ны в результате строительной деятельности в XI— XII вв. и позднее, в XVII-XVIII вв.

Как уже отмечалось, в VIII—IX вв. на восточно­славянской территории возникают и неукрепленные поселения протогородского типа, стоящие на маги­стральных водных путях. Таковы Ладога, Гнездово


и Тимеревское селище. Это были ремесленно-торго­вые поселения. Археологические материалы фикси­руют в составе их населения и дружинный элемент. В отличие от большинства племенных центров, они имели смешанный этнический состав населения. Из них только Ладога постепенно эволюционировала в раннефеодальный город. Взаимосвязи Гнездова и Смоленска дискуссионны. Тимеревское поселение прекратило существование в XI в., когда поблизости в результате деятельности киевских князей был ос­нован город Ярославль.

Таким образом, древнейшие города на Руси вы­росли в основном из племенных центров славян или финно-угорского населения, территории которого вошли в состав древнерусского государства. В пле­менных центрах-протогородах наблюдается развитие ремесла и торговли. Как правило, они располагались в зонах концентрации земледельческого населения. Среди городов, названных в летописях уже, в первой половине X в., большинство имело такое же проис­хождение.

Общественный строй восточного славянства нака­нуне сложения древнерусского государства может быть реконструирован на основе кратких известий византийских авторов, а также археологических ма­териалов.

Многие исследователи (П. Н. Третьяков, В. В. Ма-вродин и другие) пытались использовать для опре­деления уровня общественных отношений у восточ­ных славян размеры и типы жилых и общественных сооружений. Крупные дома в нижних горизонтах культурных напластований в Старой Ладоге или свя­занная переходами, как это одно время представля­лось, система жилищ на роменско-боршевских посе­лениях рассматривались как признак существования у восточных славян патриархальной семейной общи­ны. Однако сами по себе размеры жилищ не могут определять характер обитавших в них семей, к тому же предположение о связанных между собой ромен-ских жилищах оказалось ошибочным, а староладож­ские большие дома отражают этнографические, а не социальные особенности их обитателей.

Для определения основной социальной организации восточного славянства более надежным признаком являются особенности погребальных сооружений. Так, представляется несомненным, что сооружение таких коллективных погребальных насыпей, как соп­ки в Приильменье и длинные курганы в кривичском ареале, отражает общественное строение племен, оставивших эти усыпальницы. Они могли принадле­жать только большой патриархальной семье — круп­ному брачно-родственному коллективу, ведшему в сложных условиях лесной зоны Восточной Европы (освоение новых земель, очистка от леса пахотных участков и т. п.) общее хозяйство.

В VI—VII вв. и в южных районах восточносла­вянского расселения сохранились еще такие круп­ные патриархальные семейные коллективы. Об этом говорят и курганы с большим числом захоронений, и гнездовой характер расположения поселений. Ис­следователь славянских древностей в Молдавии И. А. Рафалович полагает, что на существование патриархальных общин у славян середины и третьей четверти I тысячелетия н. э. указывают и малые раз­меры поселений, и их планировка, и единичность



S

 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


I!

производственных комплексов (Рафалович И, А., 1972,0.229-231).

В целом третью четверть I тысячелетия н. э. нуж­но считать переходным этапом от семейной общины к территориальной.

И. И. Ляпушкин, обобщая результаты исследова­ний памятников роменской культуры, пришел к за­ключению, что в жилищах на этих поселениях жило по четыре—шесть человек, т. е. малая семья. Быто­вой и хозяйственный инвентарь и запасы продоволь­ствия, обнаруженные в этих жилищах, свидетельст­вуют о том, что этот небольшой коллектив вел инди­видуальную хозяйственную деятельность. Следы коллективного хозяйствования, что могло бы гово­рить о существовании патриархальной общины, сре­ди материалов роменской культуры не наблюдают­ся (Ляпушкин И. И., 1958а, с. 224-226).

Если обратиться к материалам других восточносла­вянских поселений, синхронных роменским, то нигде каких-либо следов большой патриархальной общины мы уже не обнаружим. Исследование жилищ и нахо­док в них как в южной, так и в северной частях во­сточнославянской территории свидетельствует о том, что главной социальной организацией славян была малая семья и территориальная община.

Материалы могильников подтверждают этот тезис. В VIII—IX вв. на смену коллективным погребальным усыпальницам всюду приходят небольшие по разме­рам курганы с индивидуальными (семейными) захо­ронениями.

Трудно ответить на вопрос, когда и как происходил у славян распад болынесемейной общины. Возникно­вение в VI—VII вв. таких поселений, как городища Зимно, Пастырское, или ремесленных центров, подоб­ных Григоровскому, показывает, что патриархальная семья в ряде мест восточнославянского ареала начала распадаться уже в третьей четверти I тысячеле­тия н. э.

Однако погребальные памятники неоспоримо сви­детельствуют о переживании болынесемейной общи­ны в восточнославянской среде вплоть до VIII—IX вв. Очевидно, нужно допустить, что накануне форми­рования классового общества у восточных славян сложилось несколько форм общественных организа­ций. Наряду с малыми семьями, входившими в терри­ториальную общину, в ряде мест существовали боль­шие семейные коллективы, ведущие хозяйственную деятельность общими усилиями. В северной полосе Восточной Европы распад таких коллективов был за­держан условиями жизни, связанными с переселе­ниями, необходимостью осваивать лес. под пашню и т. п.

Повесть временных лет сообщает о родовых груп­пировках у восточных славян в VIII—IX вв. и назы­вает их термином «род»: «Полем [полянам] же жив-шемъ особе и володеющемъ роды своими, иже и до сее братье бяху поляне, и живяху кождо съ своимъ родомъ и на своихъ местехъ, владеюще кождо родомъ своимъ» (ПВЛ, I, с. 12). Эта социальная организация у восточных славян упоминается летописью и в дру­гих рассказах о событиях VIII—IX вв., в частности об усобице «родов» у словен новгородских, «роде кня­зя Вятка», «роде» Кия и его братьев, плативших дань хазарам, и т. п. Однако анализ этого термина показы­вает, что за ним скрывается не хозяйственная, произ-


водственная единица, а общественная форма, связан­ная родством и браком и выполняющая в основном административные функции (Щапов Я. II., 1972, с. 181—186). Таким образом, это были общественные единицы, выполняющие те же функции, что и сосед­ские (территориальные) общины.

Сельская община постепенно становилась основной социальной организацией восточнославянского обще­ства. Она объединяла людей не на основе родственных отношений, а по территориально-хозяйственному принципу, хотя в ее состав, очевидно, входили преж­де всего близкие родственники.

Значительную роль в жизни л деятельности чле­нов территориальной общины играет развивающаяся частная собственность на землю, орудия производства и бытовой инвентарь и продукты потребления. Раз­витие частной собственности, естественно, способство­вало возникновению экономического неравенства.

Долгое время в общине сохраняется еще коллек­тивная собственность на землю. На первых норах па­хотная земля подвергалась периодическим переде­лам, а со временем была поделена навсегда. В общин­ном пользовании остались сенокосы, луга и лесные угодья.

Возникновение экономического неравенства на ма­териалах исследованных археологами поселений выя­вить невозможно. Кажется, нет отчетливых следов имущественной дифференциации славянского обще­ства и в могильных памятниках VI—VIII вв. Однако это обусловлено прежде всего славянским погребаль­ным ритуалом (у славян-язычников не принято было класть в могилу вещевой инвентарь), а не отсутстви­ем неравенства в славянском обществе.

Византийские авторы вполне определенно говорят о рабах в составе славянского общества. Об этом пи­шут Маврикий, Менандр, Прокопий и другие. В VI— IX вв. рабство у славян имело источником преиму­щественно захват пленных и носило патриархальный характер. Прокопий Кесарийский, в частности, сооб­щает, что сначала славяне уничтожали жителей в земле врагов, а «теперь же они... стали некоторых из попадавшихся им брать в плен, и поэтому все уходи­ли домой, уводя с собой многие десятки тысяч плен­ных» (Прокопий из Кесарии, с. 366). В то же время «находящихся у них в плену они не держат в рабст­ве, как прочие племена, в течение неограниченного времени,— пишет Маврикий,—но ограничивая (срок рабства) определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвра­титься восвояси или остаться там (где они находят­ся) на положении свободных и друзей» (Мишу­лин А. В., 1941, с. 253).

Сведения о применении рабов немногочисленны. Очевидно, в земледельческом труде у восточных сла­вян рабы не использовались. В основном это были слуги, иногда рабыни-наложницы.

Таким образом, рабовладельческой формации у восточных славян не было. В эпоху разложения пер­вобытнообщинного строя существовал лишь рабовла-

Карта 37. Распространение укрепленных поселений восточ­ных славян в VII—IX вв.

а — городища с отложениями, содержащими лепную кера­мику; б — города, упоминаемые в летописях в IX в.; в — про-тогородские поселения; г — дружинные курганы



 


ГЛАВА 8. ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ СЛАВЯН В VI-IX ВВ.


 



 


 



16*

 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 



 


Рис. 14. Феодальный замок-усадьба Воищина на Смоленщине (реконструкция Г. В. Борисевича)


дельческий уклад, не ставший основой экономической жизни общества, но способствовавший выделению и усилению знати.

О том, что какая-то часть славянского населения выделилась в экономическом отношении из остальной массы, ярко свидетельствуют клады, сосредоточенные преимущественно в южных районах восточнославян­ского ареала. Эти клады оставлены не рядовыми чле­нами общества, они принадлежали знати.

Возникновению экономического неравенства в сла­вянском обществе способствовали и развитие межпле­менного обмена, и торговые связи с кочевыми соседя­ми, Византией и Хазарией, и военные столкнове­ния.

Славянам VI—IX вв. была известна социальная ка­тегория племенной знати. Так, у хорутанских славян выделялся знатный род, возглавляемый в середине VIII в. Борутом. Из этого рода выбирали князя, кото­рого утверждало после установления государствен­ной власти вече, а до этого, очевидно,— племенное собрание.

Византийские источники VI—VII вв. неоднократно называют славянских племенных вождей-предводите­лей (латин. rex). Из описаний походов славян на Ви­зантию известны и некоторые имена таких вождей — Ардагаст, Мусокий, Пирагаст. Маврикий сообщает, что обычно у славян было по нескольку таких пред­водителей и между ними иногда не было согласия.


К более раннему времени относится известие гот­ского историка Иордана о знати в антском общест­ве—о князе Боже с сыновьями и семьюдесятью ста­рейшинами, стоявшими во главе антов (Иордан, с. 115).

О племенной знати в славянском обществе, кроме кладов, косвенно свидетельствуют и другие археоло­гические материалы. Так, городище Хотомель — один из ранних укрепленных пунктов на Волыни — выде­ляется среди синхронных рядовых поселений наход­ками предметов вооружения и серебряных украше­ний. Очевидно, здесь наряду с рядовыми жителями жили воины, участвовавшие в военных подходах. А основано оно было, судя по названию, происходяще­му от типично славянского двучленного антропони­ма, племенным князем, возможно предводителем дру­жины. По-видимому, предводителем одной из группи­ровок кривичей основан был на рубеже VII и VIII вв. и Изборск, названный его именем.

Основным элементом военной организации славян VI—VIII вв. было ополчение. В случае нападения неприятеля всякий мужчина, способный носить ору­жие, становился воином и участвовал в сражениях. Очевидно, с таким всеобщим ополчением столкнулись солдаты византийского императора Маврикия, во­евавшие со славянами за Дунаем. Маврикий сетовал на «непобедимое мужество» и «несметное множест­во» славян.



 





©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.