Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Часть вторая Первые шаги 15 страница



Один раз дозорного сменили, а Ярик так и не увидел ни одного открытого лица. Ему оставалось только яростно стискивать зубы. Неожиданно из центрального, самого внушительного на вид шатра вышел осанистый человек, одетый в более красивую одежду, с напоминающим саблю оружием на бедре. Это был отнюдь не рядовой член этого сообщества. Властные манеры, жёсткий взгляд, украшения на груди и руках, тонкие кожаные перчатки. А как вокруг засуетились остальные! Никак вождь? Но почему он так настороженно оглядывает окрестности? Что-то чует?! Это было не слишком хорошо для Ярика. Тут кто-то, одетый в поношенный бурнус, вынес из шатра некую конструкцию, которая после манипуляций превратилась в складной стульчик. На него и сел самый главный. Тут же из его шатра вынесли металлический кувшин с длинными трубками и поставили рядом. Вокруг захлопотали присевшие на колени более бедно одетые жители селения. Потянуло дымком, и сидящий на стульчике взял в руки протянувшуюся от кувшина трубку.

«Да это ж кальян! — Удивлению не было границ. — Никак это аналог арабов?»

И тут все мысли оказались буквально выметены из головы — человек открыл лицо, теперь уже явно человек. Об этом говорили человеческие черты лица, снятая же перчатка обнажила и вполне человеческую руку. Тонкие властные губы обхватили мундштук кальяна, короткий вздох, и колечко дыма устремилось к небу. Но Ярик этого уже не видел.

«Люди, это люди! Этого не может быть, но всё-таки люди!» Эта мысль заставила забыть обо всём, и Ярик поддался велению души. Плавным текучим движением он вскочил на ноги

Какой тут поднялся шум. Крики, возгласы, бряцание оружием. Из-за большого шатра вылетели трое голых по по мускулистых мужиков, вооружённых изогнутыми мечами. Он споро окружили защитным кольцом сидящего человека. За этой суматохой Ярик не видел, как, после того как он встал, губы здешнего начальника тронула тонкая змеиная улыбка. Затем, пресекая шум, тот встал и властным голосом что-то сказал, подкрепив сказанное энергичным жестом. И на палаточный лагерь опустилась тишина.

Такое послушание удивило Ярика, но ему было не до этого. Вытянув перед собой руки, показывая, что безоружен, он шёл вперёд. Начальник этих людей коротко ухмыльнулся и шагнул ему навстречу, что-то говоря вежливым, даже ласковым голосом. Сердце Ярика глухо стучало в груди. Пришло осознание своей наготы, своего дочерна загоревшего тела, и ему стало стыдно. Кровь бросилась в лицо. Дурак, ты же голый! Как мог забыть?! Но было уже поздно, и Ярик сделал последний шаг навстречу этому дружелюбному человеку. Тот добродушно засмеялся и обхватил Ярослава за плечи, что-то успокаивающе говоря. Ярик вежливо закивал. В этот момент человек чуть подтолкнул его в сторону своего шатра, и он смело шагнул в ту сторону. Люди, прислуживающие этому добродушному человеку, расступились, низко кланяясь. Ярик совсем успокоился. И тут в его затылке словно бомба взорвалась. Боль тысячью игл впилась в мозг. До этого такая надёжная и привычная земля вскинулась и со всей силы вмазала Ярославу по лбу. Из глаз посыпались искры, грозя поджечь траву под ногами. Серая мгла затопила сознание…

Глава 17

Сильная дёргающая боль в затылке и в области лба. Что-то тёплое и невыносимо тягучее течёт по щеке, попадая в рот. Солёный и такой знакомый вкус… Кровь! Откуда?.. Правый глаз залеплен какой-то гадостью, крепчайшей коркой она стянула веки. Левый глаз открывать совершенно не хочется. Сильно гудит в ушах. На зубах скрипит то ли песок, то ли собственная зубная эмаль. Мерзко. Рывком, словно по команде, вернулись ощущения остальной части тела. Парадокс — руки и ноги вроде как есть, а пошевелить ими нельзя. Может, умер?! Не похоже… Но что тогда произошло?! Сначала бег, потом… снова бег, а затем… Голоса! Чужие голоса! И тут Ярик взлетел. Чьи-то руки подняли его в воздух и понесли… Куда именно, предстояло выяснить! Ярик с трудом разлепил глаза. Правому глазу мешала видеть чудовищно распухшая бровь, но было не до самолюбования. Как только человек собрался, сосредоточился, память услужливо распахнула свои страницы. И Ярик снова застонал, правда, теперь, уже от стыда.

«Идиотина!!! Так глупо попасться! Людей увидал, обрадовался… Как баран новым воротам — выставился и пасть раскрыл! Болва-а-а-ан!» — Внутренний голос был сама самокритичность.

Быстро просканировать своё состояние. Так, два ушиба, лопнувшая, как перезрелая дыня, бровь (и размер стал соответствующий!), громадная шишка на затылке. Видать, по башке чем-то звезданули, а бровь уже об землю сам разбил. Ярик даже что-то такое смутно припоминал. Ничего, всё само, без магии, пройдёт, а вот с руками и ногами ситуация поинтересней будет. Чрезвычайно крепкие верёвки туго стягивали конечности Ярослава. По правде говоря, он был спелёнут как ребёнок, только голова свободна. Ярик попробовал напрячь занемевшие мышцы, но жуткий звон в голове заставил поверить в напрасность подобных попыток. И тут резкий окрик, обращённый явно к нему, раскрыл глаза на причину этого странного звона — кто-то по-дружески звезданул Ярика по уху.

— Ну я тебе, гнида, покажу, как пленных в ухо бить, — растягивая слова, произнёс Ярик, медленно поворачивая голову к своему обидчику, но замер, встретившись с тем взглядом.

Перед связанным человеком стоял белокожий, с волосатым обнажённым торсом наглый мужик человеческой расы. Заплывшие глазки палача, кустистые брови, широкие, как у гориллы, ноздри, мясистые губы, обрамляющие осквернённый смрадным дыханием рот — вот неполный перечень черт лица (Да какого лица?! Морды!), вызвавших антипатию Ярика. Правда, решающим фактором, оказавшим влияние на его отношение к этому человеку, была оплеуха, которая, судя по занесённой для удара руке, не была последней!

И Ярик испугался боли. Не той, что он терпел сейчас, это мелочь, а той, что могла последовать вслед за ударами. Страшное нервное напряжение, ранее укрытое пластами воли и начавшее обнаруживаться только при первой встрече с людским племенем, вырвалось наружу.

Он многое вынес в этом мире. Водопады боли проливали на него во всех вынужденных странствиях, но не было это ощущения. Ощущения опустошённости. Он потерял надежду жил лишь текущим днём, без прошлого и будущего, был человеком, обречённым на одиночество… И вот этот отчаявшийся в глубине души человек встретил себе подобных, и… судьба преподнесла ему новый сюрприз. Люди, его надежда и его спасение, взяли его в плен. И Ярик нырнул в глубины своего Я, стараясь слиться со своей маской зверя, обретённой им в жутких лесных дебрях. И маска отгородила его от ужасов реальности. Перед пленившими его встал Зверь. Сама смерть смотрела теперь глазами беспомощного ранее человека на любителя бить беззащитных пленников.

Для Ярика это был пик наивысшего слияния с новой гранью его эго. Хриплый полурёв-полукрик, заставляющий болезненно вибрировать барабанные перепонки, и вслед за этим молниеносный удар головой. Лоб устремляется вперёд плавным текучим ударом, вырастающим из слитного движения всего, пусть и связанного, тела, и встречается с носом бившего его человека. Тихий хруст, и тонкая косточка переносицы, можно сказать, нежно входит в мозг урода в человеческом обличье. Капли брызнувшей во все стороны чужой крови тёмными точками изукрасили щёки Ярослава. И разом заголосили вокруг взбудораженные голоса. Оказалось, что вокруг были и другие люди, не замеченные сначала впавшим в некое оцепенение, а потом потерявшим от ярости рассудок пленником.

Сторож с обликом палача не успел ещё осесть на пол, как Ярик уже повернулся на голоса. Сознание отстранённо фиксировало окружающую обстановку. Матерчатые стены, шкуры на полу, неяркий свет от костра в центре — Ярослав находился в просторном шатре. Вместе с ним там были ещё четыре человека и один труп. Трупом стал при участии Ярика один из охранников, но таких, как он, было ещё двое. Причём похожи они были как братья. Кроме охранников, в палатке стояли ещё два человека с манерами привыкших повелевать людей. Первым и самым главным был обманувший Ярика человек с саблей. Всё те же властные жесты, оскорбительная усмешка и поза готовой к броску саблезубой кошки. Рядом с ним стоял старик. Сморщенное, жутко старое человеческое лицо, жёлтая пергаментная кожа, безжизненные пуговки мерзко поблёскивающих в полумраке белесых глаз и яростная, всё ещё молодая и излучающая Силу аура бойца, привыкшего управлять магией и подчинять её себе. Шаманы ургов выглядели рядом с этим стариком беспомощными сопляками.

Ярик разглядел всё это за какие-то доли секунды, но не успел предпринять никаких действий. Он оказался буквально погребён под набросившимися на него двумя охранниками. В падении он ощутимо ударился головой о пол, который оказался, судя по звуку, деревянным и покрытым шкурами. Массивные тела привыкших к обильному питанию людей пригвоздили его к полу получше цепей. И сразу же рядом с ним возникли человек с саблей и старик. Сильные, невообразимо цепкие пальцы первого сжали голову Ярика, зафиксировав её в одном положении. Второй же, что-то бормоча себе под нос, извлёк откуда-то маленький сосуд, откупорил его и зажал двумя пальцами нос Ярослава, выжидая. Ошеломлённый, потерявший над собой контроль пленник открыл рот и получил гигантскую дозу какой-то отравы из этого сосуда. Вязкая, гадкая на вкус и напоминающая слизь жидкость проскользнула в пищевод. Словно извержение вулкана началось в его желудке. Сильная жгучая боль растекалась по всему телу. Но человек сопротивлялся. Привычное состояние Сат’тор и попытка очистить кровь. И потоки очистительной магии.

Однако его мучители не собирались ждать. Сильно смахивающий на шамана старик начал выкрикивать короткие фразы на гортанном языке, так похожем на слышанный Яриком язык тарков.

— Гхордымлор! Бардыг суом! — надрывался дед, совершая пассы руками.

Наработанный годами профессионализм и опыт чувствовались за его уверенными движениями. Немного смущал удивлённый взгляд высокомерного господина, держащего голову пленника, но это было единственным, что говорило о некоторых проблемах в обряде.

Хитрые плетения чужой магии опутывали разум Ярослава, волю. Но разум, подвергшийся воздействию собственного заклинания, наложенного ещё в степи ургов, оказался защищён от таких воздействий. Только это и спасло его от полного порабощения, но сохранить ясность сознания всё же не удалось. Чужое Искусство победило голую Силу. Таинственный обряд продолжался…

 

— Какой интересный молодой человек! — произнёс время небольшой передышки старый шаман. — Впервые встречаю такой тип защиты. Он без сознания, а до разума не доберёшься!

— Он маг?! — Человек с властными манерами, являющийся сыном вождя двадцати племён, проявил некоторое беспокойство. — Подчинение может не сработать?

Старик устало вытер пот со лба и коротко вздохнул:

— Не маг он, да и не интуитивист, как говорят эти высокородные ублюдки с Нолда! Похоже, он просто зачарованный. Не чувствую я у него Источника. Так что всё сработает, вот только куклу из него сделать не получится, высокочтимый господин Дарг. Ошейник подчинения наденем, от Источника, если он у него просто спрятан (хотя я не знаю, как это сделать!), отрежем и всё. На большее рассчитывать не стоит. В открытом поединке воль ещё можно что-то сделать, а так… только испепелить его разум и всё…

— А ну стой! Ты чего мелешь, старик?! У нас и так недобор рабов, а отец пообещал Наместнику сотню голов! Каждый пленник — это просто дар Юрги. А ты о кукле! Кукла не нужна никому. Так что зубы мне не заговаривай!

Старый шаман метнул яростный взгляд:

— Господин обещал старику одного раба для опытов! Этот вполне подходит!

Названный Даргом презрительно дёрнул уголком рта:

— Получишь своего в следующий раз. Дороже, чем Повязанный, это Повязанный с историей. А история этого достойна самого Наместника. Отец может решить преподнести его в качестве отдельного дара. Коллекция диковинок Наместника будет украшена ещё одной жемчужиной!

— Ну хоть на небольшие опыты я могу рассчитывать? — В холодном тоне подобравшегося старика не было и капли почтительности.

— Можешь, — милостиво кивнул Дарг, с трудом справившись с желанием положить руку на рукоять сабли. — Конечно можешь! Его всё равно надо обучить языку! Ты же слышал, как он кричал на языке гоблинов?

— Наверняка их выкормыш!

— А такое бывало раньше? — Любопытство в голосе Дарга было подлинным.

— Лет сто назад. Такой же паренёк выбрался от троллей попал к нам. Учитель рассказывал, что с ним было интересно работать. — Шаман угрюмо посопел, но продолжил: — Правда, про такую защиту он ничего не говорил.

— А откуда тот взялся? — не обращая внимания на прозрачные намёки, продолжал расспросы Дарг.

— Да с проклятых вод Тёмного океана. Истинные часто направляют туда экспедиции… Всё гневят богов и духов, ищут чего-то, а корабли тонут и тонут. Так вот, команда одного не пострадала, спаслись почти все. Прошли через Лес. Выжил только двенадцатилетний сын капитана, которого и подобрали гоблины. Они тогда ещё совались в Лес. Своего Рыргу искали… Так что наш оттуда же.

— А защита его откуда?!

— Много чего в Лесу встречается. А уж если в Заар’х’дор попал, то и подавно. — При последних словах шаман сделал отвращающий злых духов жест. Высокомерный Дарг, немного побледнев, его повторил.

— Так он прошёл через Земли мёртвых духов?! — Страх и любопытство прорвали маску отрешённости на лице Дарга. — Это действительно заинтересует Наместника. Настоящая удача!

— Ну, я так думаю. Не нашей он крови. А вот до памяти его добраться не удастся — закрыта она.

— Как это?!

— Да я же сказал — защита у него интересная. Изломан его разум, словно Сила вывернула наизнанку и перекрутила все потоки жизненных Сил. Сам Юрга не сможет у него ничего узнать!

— Ясно, но я думаю, что это всё же заинтересует Наместника! — Прежняя холодная высокомерность вернулась к Даргу: — Продолжай обряд.

Дарг встал и кивнул навалившимся на пленника охранникам:

— Убрать этого неудачника!

Те подобострастно поклонились, подхватили мёртвое тело убитого охранника и, громко топая, вышли вслед за господином Даргом. Старый шаман остался с пленником один на один. И уже никто не слышал его бормотания.

— Сопляк. Ты забываешь, что ты пятый сын своего отца, а не первый. А для великого Сохога нужен только один наследник. — Тут взгляд старика вернулся к недвижимому, парализованному пленнику. — А ты обладаешь столькими тайнами, которые так и хочется вырвать у тебя с мясом!!

И хищный оскал расцвёл смертельным цветком на лице шамана:

— А чтобы ты не рыпался, когда очнёшься, мы тебе цепочку нацепим!

Последние слова сопровождались неприятным хихиканьем. Отсмеявшись, злобный дед достал кисточку из мешочка на поясе и, смочив её в баночке с какой-то красной жидкостью начал рисовать на шее пленника странные знаки. Извивы линий заворожили бы любого стороннего наблюдателя, но дед не был сторонним. Он обладал правом не только владеть этими знаками, но и применять. А это не всякому дозволялось!

Наконец, удовлетворённо крякнув, он отложил кисть в сторону. Красные знаки образовывали вокруг шеи рисованный ошейник. Сев на пятки и начав ритмично раскачиваться, шаман запел на мёртвом языке заклинание. Знаки замерцали голодным блеском и начали проникать под кожу, вгрызаясь, словно клещи. Это продолжалось долго, очень долго. К концу заклинания голос старика дрожал и норовил сорваться, но всё обошлось. Закончив и откашлявшись, старик взялся за старый, даже древний костяной нож и стал делать ровные надрезы, в точности повторяющие знаки на шее.

И эта работа была закончена. Под лежащим пленником натекла уже небольшая лужица крови. Шаман порадовался про себя, что не забыл выдернуть из-под пленника шкуру, оголив пол.

— Отлично. Просто отлично! — произнёс дед и осторожно извлёк из мешочка, где раньше лежала кисть, переливающуюся всеми цветами радуги тонкую цепочку прекрасной работы. — Вот ты и пригодилась, моя прелесть! Этому шустрому молодцу ты будешь в самый раз!

Губы старика раздвинулись в злобной улыбке, обнажив жёлтые зубы:

— Пускай наша прелесть в кровушке полежит, пускай!

Руки аккуратно выложили цепочку в лужу крови. Раздался сосущий звук, и размеры лужи начали резко сокращаться.

— Умница, какая умница! Отлично работаешь! — Взгляд шамана напоминал взгляд деда, смотрящего на увлечённо работающего внука.

А цепочка меняла свой цвет. Это походило на то, как если бы красный цвет радуги разросся и поглотил все остальные. Но это и произошло с украшением. Обретя насыщенный кровавый цвет и сытый блеск, неподвижно лежащая цепочка тихонько звякнула. Дед осторожно поднял её с пола и положил себе на ладонь. Концы жутковатого украшения безжизненно свисали по краям сухой старческой ладони. Старик простёр руку над пленником и запел новое заклинание. Звуки его были неприятные, клацающие. Продолжая петь, старик начал обматывать шею пленника этим страшным украшением. Его длины хватило как раз на два оборота. Заклинание оборвалось. Удовлетворённо забормотав себе под нос, шаман щёлкнул защёлкой. Одновременно с этим резкая судорога скрутила недвижимое ранее тело.

— Уф, получилось! — Дрожащий голос старика выдавал, что всё было не так уж и легко. — Осталось самое простое.

А цепочка, словно хищная змея, продолжала обвивать шею Ярика. Из кошеля на поясе старый шаман достал кусок жёсткой кожи и обернул ею цепочку. Концы этой кожаной полоски сходились как раз под подбородком лежащего человека, застёжки не было. Сняв с собственной шеи костяную фигурку на старой засаленной верёвке, старик начал водить ею над чужой шеей, шепча что-то себе под нос. Неровные концы ошейника дрогнули и дёрнулись навстречу друг другу. Сдвинулись и затрепетали, грубый шов начал на глазах образовываться на месте разрыва. Готово! Теперь цельный кожаный ошейник крепко сидит на чужой шее. Но старик недовольно зашевелил губами и что-то повелительно выкрикнул. Костяная фигурка в руке ощутимо нагрелась, а грубый шов поплыл и растёкся. Теперь не было никакой возможности найти место стыка.

Шаман удовлетворённо вздохнул и достал ещё одну бутылочку из складок своей одежды. Вытащил ножом глубоко сидящую пробку и капнул четыре раза на ошейник. И волны метаморфоз побежали по его жёсткой коже. Скрытая цепочка зашевелилась, силясь освободиться. Это не удалось, и тогда струйки красноватого дыма потянулись из-под ошейника, охватывая шею пленника дымовым кольцом. Шаман с гордостью выдохнул и властно хлопнул в ладоши. И сразу же кольцо полыхнуло вспышкой, издав при этом треск разорвавшегося полотна.

Как только к шаману вернулась способность нормально видеть, он увидел на шее пленника красивый ошейник, выполненный из красной кожи. Края были обрамлены бордовыми тонкозвенными цепочками. Обряд удался. Рабский ошейник прочно обхватывал шею пленника.

— Моя лучшая работа! — Шаман ласково провёл пальцем по кольцу ошейника. Следующей фразой он обратился ко всё ещё не пришедшему в себя Ярику: — А ты носи её на здоровье, носи.

И, с трудом поднявшись на ноги и разогнув скрюченную спину, он вышел из шатра.

 

Ярик пришёл в себя не скоро. Ему всё время казалось, что он тонет в мутном омуте. Напрягает силы, рвёт в страшном напряжении жилы, но всё равно его затягивает под воду. Страшный сон! И в тот момент, когда вода должна была залить лёгкие, он проснулся. Открытые глаза смотрели в матерчатый потолок, на котором играли причудливые тени от приоткрытого входа. Ярослав резво вскочил и понял, что свободен. Это было странно, если учесть то, что предшествовало его вынужденному сну. Некоторое беспокойство занозой сидело где-то в глубине души, но он пока отмахнулся — были проблемы и поважней. Он обнаружил у себя на шее новое «украшение».

— Это мы не заказывали! — ощупывая ошейник в поисках застёжки, проговорил Ярик. — Как же вы его на меня натянули?!

Но застёжки не было. Руки сообщали только о мягкой коже и металлических мелких звеньях по краям этого нежданного украшения. Потеряв терпение, Ярослав попробовал сорвать ненавистную кожаную полосу, но ничего не получилось. Выматерившись по-ургски, он шагнул к выходу и заорал от неожиданной боли, пронзившей каждую клеточку его тела. Ноги не выдержали, и он повалился на шкуры.

— Я вижу, ты уже проснулся! — Старческий, какой-то скрипящий голос раздался над лежащим человеком. Говорили на ургском.

— Где я?! Кто вы такие и что вам нужно?! — С каждым произнесённым словом боль утихала.

— Ой-ой. Мы не понимаем своего положения. — Неприкрытая издёвка резала слух. — Мы смеем ещё что-то требовать!.. А ну встать, корд!

Голос хлестнул как бичом. Ярик не знал, кто такой «корд», очувствовал, что это оскорбление. Вскочив на ноги, он смотрел на человека, оказавшегося давешним шаманом, и прорычал:

— Повежливей, старик! Не то зашибу! — Собственное недавнее поражение уже забылось.

— Да тебя надо учить и учить… — Старик этому был явно рад. Сказав эту фразу, он лениво погрозил пальцем и выжидающе замер. И Ярику стало не до старика — боль навалилась на него с новой силой. Но, сцепив зубы и с огромным трудом держась на ногах, он боролся, отказываясь сдаваться.

— Уникальный случай. Просто поразительно, — с видом заправского экспериментатора продолжал рассуждать шаман. — Мало кто в состоянии сопротивляться ошейнику корда, а уж повязанному кровью Тёмному ошейнику… Силён, силён.

Тут Ярик всё же не выдержал и упал. Его разум тщетно пытался разорвать оковы боли. Сознание потянулось к спрятанному Источнику и натолкнулось на стену, чужую в собственном разуме стену. Вот что беспокоило человека. Он был пленником вторгшейся чужой магии. У него не было теперь никаких шансов сопротивляться, а боль не утихала, грозя задушить огонь жизни в теле. А шаман продолжал:

— Запомни, корд. Ты теперь никто, пустое место. У тебя нет имени, только кличка. Как у животного. Твоя — Дикарь. На неё ты и будешь откликаться. На шее у тебя Тёмный ошейник, который не позволит тебе пользоваться магией и научит покорности. Ты теперь не посмеешь ослушаться приказа. Малейшее неповиновение будет наказываться болью. То, что ты сейчас чувствуешь, это лишь малая толика возможного. Так что думай как следует.

На этом месте старый шаман прервался и сделал повелительный жест рукой. Боль начала затихать, и Ярик глубоко задышал, стараясь унять колотящееся сердце. А тот продолжал:

— Не надейся когда-нибудь освободиться — Тёмный ошейник снять невозможно. Ты всё понял?

В ответ на это Ярик метнул своё тело вперёд, стараясь схватить старика за горло, но у него ничего не вышло. Он не не успел подняться с пола, как совсем уж запредельная боль сковала его члены. От такой боли моментально должен был наступить шок, но его не было. Сознание оставалось ясным, чтобы полностью насладиться всей гаммой ощущений.

— Я рад, что ты не понял всё сразу. Эта боль очень полезна для тебя, она просто замечательно демонстрирует возможности твоего украшения. Привыкай! — Сказав это, старик вышел шатра, оставив корчащегося, не способного даже кричать раба одного.

Глава 18

У Ярика начался новый этап его жизни. Такая ожидаемая встреча с представителями его собственной расы произошла. Теперь столь же остро хотелось избавиться от этих самых родственничков по эволюционному древу.

Ярослав жил, а скорее, даже влачил существование в стойбище одного из родов кочевого племени Архов. Это было могущественное, беспрестанно воюющее племя. Вождём, первым после бога, был Сохог. Удачливый военачальник, расчётливый купец и плодовитый отец, он поставил целью объединить под своим началом всё Лихоземье — именно так назывались земли, где находился сейчас Ярослав.

Пленившим Ярика воином был Дарг, пятый сын Сохога. Хороший воин и авторитетный вождь своим положением ненаследника тяготился до чрезвычайности и искал пути выслужиться перед отцом. Именно поэтому он и устроил стойбище около самой границы с землями тарков, надеясь половить рыбку в мутной воде межрасового конфликта, как определил для себя Ярослав. В день, когда Ярослав натолкнулся на этих людей, большая часть воинов ушла совершать набег на чужое людское стойбище, не принадлежащее к Архам.

Советником (а скорее всего, и соглядатаем) у Дарга был старый шаман, которого все звали Боском. Жестокий и могущественный, он пользовался доверием Сохога, что не забывал демонстрировать его сыну.

Старый Сохог потребовал от Дарга набрать рабов для торговли с людьми, живущими за горами. И тот был вынужден выкладываться на всю катушку. Рабы были здешним стратегическим сырьём. Их продавали, а на вырученные деньги покупалось оружие и некоторые другие товары, этим самым укреплялась мощь Архов.

Всё это Ярик узнал от других рабов только через месяц после пленения, а до этого момента у него не было и свободной минутки. Его учили. Чему? Многому. Как встречать свободных людей, как кланяться, какую позу принимать — очень многому учили. И самому главному — это языку. Языком ургов во всём стойбище владел только шаман, и он приказал научить нового раба гральгу — языку всех нормальных людей. Он так и сказал — всех нормальных людей и плюнул при этом этом на запад. Смачно так, зло! Потом позвал какого-то чумазого пацана лет тринадцати и ушёл с ним в шатёр, а Ярик остался стоять на коленях у входа. Правда, это продолжалось недолго. Паренёк скоро вышел, его физиономия светилась радостью. Он пронёсся мимо Ярика, но почти тут же прибежал назад в сопровождении двух здоровенных мужиков. Судя по ошейникам — рабов. И началась учёба.

Эти мужики таскали Ярика по всему стойбищу и подводили к тому или иному предмету, а паренёк называл его и требовал от Ярика повтора. Малейшая ошибка фиксировалась зарубкой на палочке. Одна зарубка — один удар по спине плетью. Когда число зарубок достигало десятка, Ярика щедро отоваривали эти самые мужики. Никакого чувства классовой солидарности не было. За первый день спина Ярослава оказалась щедро изукрашена рваными полосами. Нет, он не особо и ошибался. Память у него теперь была будь здоров, не то что раньше, но пареньку доставляло истинное наслаждение мучить другого человека. Это привносило разнообразие в его серую жизнь и позволяло избавиться от подростковых комплексов слабого человека. Но Ярику от этого было не легче! Боль он, конечно, терпел. Умение заворачиваться в кокон пустоты, оставляя все переживания и чувства снаружи, у него никто не отнял, но вот магическое излечение стало недоступно, а тратить жизненные силы на ускоренное излечение не хотелось. Выручала только поразительная регенерация тканей. Рваные шрамы превращались в тонкие ниточки буквально за неделю, несмотря на антисанитарию, недоедание и жару.

После первого дня обучения его осмотрел шаман и задал на гральге простенький вопрос. Ярик что-то прошептал потрескавшимися губами (за день у него не было во рту и маковой росинки), норовя повиснуть на поддерживающих его рабах. Интуиция подсказывала ему, что неплохо бы сейчас подавить на своё плачевное состояние. И это сработало. Шаман пришёл в чудовищную ярость. Он понял, что учение идёт неплохо, но вот внешний вид пленника его разочаровал. Зажав пацана в тиски магии, он начал наносить ему незримые удары. Голова несчастного (хотя так ему и надо было!) моталась из стороны в сторону. Наконец дед посчитал, что с того довольно, и отпустил паренька. Тот повалился в пыль, размазывая слёзы кровь по лицу и что-то просяще скуля. Старый Боск грубым голосом отвечал. Общий смысл уже вполне доходил до Ярика. Речь шла о том, что в таком состоянии шаман не сможет провести над Яриком ни одного опыта, так как после его экспериментов «этот вонючий корд (жест в сторону Ярослава) пойдёт на встречу с Юргой, чего не надо ни ему, Боску, ни Даргу (плевок на землю)».

В этот день над Яриком никто не ставил никаких опытов. Его даже покормили, дали кусок тряпки обернуть вокруг бёдер и намазали спину какой-то мазью. Спал он в вонючем загоне без крыши с другими рабами, которых оказалось на удивление много. На всех были ошейники подчинения, но ни одного такого же, как у Ярика. Как выяснилось в дальнейшем, выделяющихся даже таким вынужденным способом здесь не любят. Но в первую ночь ничего не произошло. Он спал спокойно, не обращая внимания на боль в ранах и ужас своего положения. Он просто лёг и заснул.

Последующие дни оказались насыщены учёбой. За две недели он овладел языком в совершенстве. Не было даже малейшего акцента. Старый Боск был доволен и взялся за него всерьёз. Теперь Ярик жил в шатре шамана. В его обязанности входили походы за водой и внутренняя уборка. Пищу старик готовил сам, никому не доверяя столь ответственное действо. Эти обязанности не были слишком уж обременительны для закалённого Ярослава, только очень сильно мучило понимание того, что ты вещь, чьё-то движимое имущество. Каждый вечер перед сном Ярик вновь и вновь пытался пробиться через барьер, ограждающий его Источник, но тщетно. Магия старого Боска поработала на славу.

Однако, кроме простых обязанностей по дому, на Ярике лежали и другие, гораздо более серьёзные обязанности. Одной из них стали постоянные рассказы о жизни среди ургов. О быте, жизни, магии и прочем спрашивал дотошный дед. Это выглядело так: сидя где-то в уголке, он подзывал Ярослава к себе, сажал на специально расстилаемый коврик с видимой Ярику магической аурой и задавал вопросы. Такие допросы продолжались по несколько часов, пока старику не надоедало. Вопросы часто повторялись. Как понял Ярослав, Боск пытался словить раба на лжи, клещом вцепляясь в малейшее несоответствие. Но тот держался. Ярик следовал известному принципу: чем больше правды, тем правдивее ложь. И он рассказал всё, кроме как о своём происхождении и владении магией. Он сказал, что не помнит своего детства. Самое раннее поминание — это когда он впервые увидел гоблина (так здесь называли ургов), который тряс его за плечо и пытался будить. Ничего более раннего он не помнил. Дальше слетал рассказ о нелёгкой судьбе гоблинов, безграничной власти шаманов и кошмарных Отродьях, о жизни Ярика в нечеловеческом племени. Он не жалел красок, любой театр взял бы его не задумываясь на самые сложные роли. Его игра была просто великолепна. Такого вдохновения он не испытывал никогда в жизни. И шаман верил.




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.