Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Средства выражения специальных реалий, категорий, понятий



Набор средств выражения в сфере специальной лексики столь разнообразен, что не может быть представлен исключительно лин­гвистическими единицами. Однако основу его составляют вербаль­ные средства (слова, словосочетания, фразеологические единицы). Именно поэтому представляется целесообразным остановиться на них более подробно, подчеркивая их особенности и направления, развития.

Как и всякое массовое средство выражения, вербальные сред­ства имеют тенденцию к формированию некоего ядра (центра), со­ставляющего основной, наиболее функционально нагруженный лексико-семантический фонд, и периферии, роль которой существен­но иная, но не менее значимая.

Ядро объединяет основной лексический фонд, включающий в себя как специальные, так и неспециальные вербальные средства выражения соответствующего области знания содержания.

Специальный словарь основного лексического фонда, естест­венно, представлен терминологией, которая помимо собственно но­минативного терминологического пласта (выраженного, как прави­ло, именами существительными) содержит терминированные сло­ва, выраженные и другими знаменательными частями речи (тер­мины – глаголы, прилагательные, наречия), а также предложно-падежные конструкции, функционально выполняющие ту же роль, что и термины. Это своеобразные шаблоны, заготовки для конкрет­ных номинаций типа «в … режиме» (в автоматическом режиме), «в …исполнении» (в северном исполнении).

Периферию лексики составляют те языковые средства, кото­рые часто присутствуют в специальной речи (текстах) как индиви­дуально-авторские черты. Тем не менее они также поддаются не­которому группированию.

Итак, язык для специальных целей осуществляет вербализа­цию профессионального знания, а для этого он должен обладать соответствующими лексико-семантическими средствами, способными адекватно передавать существо всех основных категорий и поня­тий науки, техники и других областей профессиональной деятель­ности.

В сложной и многомерной системе вербальных средств выде­ляются достаточно автономные функциональные пласты. Вершину составляют общенаучные термины, предназначенные выражать категории и понятия, принципиально и продуктивно применимые ко всем областям научного знания, объединяющие в своем составе номинации логико-философских категорий, обладающих гносеоло­гической универсальностью, а также категорий и понятий нового типа, возникших в результате математизации и кибернетизации, - электронизации, информатизации науки, в результате интеграци­онных процессов и новейших методов исследования.- Таковы, на­пример, система, элемент, структура, функция, модель, пара­дигма, информация, управление, программа, надежность, адапта­ция, метод, фактор и т. п.

Общенаучные средства выражения в конечном итоге служат основой поиска средств теоретизации науки, универсализации на­учных средств и тем самым универсализации специального языка в целом.

Можно отметить некоторые достаточно внешние в языковом отношении характеристики общенаучных терминов, которые обна­руживаются при функционировании их в специальной литературе и в специальной речи. Прежде всего, входя в состав универсальных средств выражения, общенаучные термины не только не утрачива­ют, но на напротив, предполагают конкретизацию при использовании их в отдельных областях знания. Тем самым реализуется способ­ность терминов (понятий) к порождению производных. Ср.: информация и социальная информация, экономическая информация, научно-техническая информация, производственная информация, биологическая информация, генетическая информация, измери­тельная информация и т. п. Существенной и традиционной чертой общенаучных терминов (понятий) считается также их тенденция к «сопряженности в парах»: абстрактное и конкретное, необходи­мость и случайность, возможность и действительность, причи­на и следствие, качество и количество, структура и функция, эволюция и революция, анализ и синтез, на основе которых разви­ваются и более сложные комплексы: содержание – форма – струк­тура – функция; возможность – действительность – необхо­димость и др.

Дисциплинарная организация науки (дифференциальный фак­тор) естественным образом порождает и объединения наук (интег­ральный фактор), основания для которых могут быть самые раз­ные. Так, исходя из основных форм движения материи (наиболее традиционное объединение) были признаны три цикла наук – об­щественные, естественные, технические. Правда, за их рамками остались математические, сельскохозяйственные, медицинские и некоторые другие. Известны и иные классификации наук: фунда­ментальные и прикладные, эмпирические и теоретические, высоко-формализованные и описательные. Современное состояние разви­тия науки, с приоритетными интеграционными процессами, изме­нило сам подход к классификации наук: на смену дисциплинарному пришел проблемный принцип, который породил междисципли­нарные комплексы. Этот факт не мог не отразиться на понятийном аппарате науки в целом, ее отдельных комплексов и конкретных дисциплин, что естественным образом вызвало адекватные процес­сы интегрального, синтетического характера в терминологическом фонде современного специального языка. В самом общем виде это выразилось в увеличении пласта межнаучной или межсистемной терминологии. Само понятие межнаучная терминология (межсистемная терминология) объединяет два достаточно самостоя­тельных состава. Один из них обнаруживается при вычленении интегрирующих элементов внутри цикла наук, другой образуют отдельные терминологические единицы, именующие понятия, при­менимые в понятийных аппаратах разных (не внутрикомплексных) объединений.

Межнаучные (межсистемные) термины, будучи интегри­рующими средствами циклов областей знаний и практики (общеби­ологические, общегеологические, общетехнические и т. п.), имеют универсальные основания для объединения понятий.

Межнаучные термины первой группы, пределы распространения которых определены комплексами наук, представ­ляют собой определенным образом организованные объединения наименований обобщенных, базовых понятий, общих для всего-ком­плекса наук (или для большинства входящих в данный комплекс наук). Это такие понятия, которые становятся, как правило, и структурной базой для оформления более конкретных, видовых понятий (соответственно терминов), главным образом в тех случаях, когда номинация осуществляется средствами синтаксической и частично морфологической деривации. Термины межнаучного ранга и тер­мины соответствующих понятийных единиц конкретно-специального характера находятся в отношениях семантической иерархии (приборы – медицинские приборы), в этом случае налицо верти­кальная связь; или в отношениях деривационной соотнесенности (приборы, приборостроение, приборостроитель; роботы, робото­техника, робототехник), в этом (втором) случае налицо горизон­тальная связь.

Межнаучные термины второй группы принципиально отличаются от первых отсутствием «организованности» по дисцип­линарному признаку, поскольку они представляют собой набор тер­минологических единиц, употребление которых в терминологиях нескольких областей знания и практики не связано с общим объектом (предметом) деятельности. Их связывают некоторые в чем-то сходные характеристики отдельных явлений, процессов, имеющих место в разных областях знания. Для межнаучных терминов такого рода актуален вопрос о типе семантических отношений, которыми связаны эти наименования при условии их употребления в разных терминологических системах. Иными словами, являются ли они значениями одного термина, или в разных терминологиях факти­чески употребляются термины-омонимы, т. е. самостоятельные на­именования, сохраняющие внешнее сходство и общую изначаль­ную сему, которая в каждой конкретной терминологии претерпева­ет модификацию. Видимо, решение этого вопроса будет в значи­тельной мере зависеть от того, по отношению к какой лексической системе рассматриваются данные слова. Если применительно к лек­сике общелитературного языка (многие из этих номинаций включе­ны в толковые .словари литературного языка), то данные лексемы могут быть рассмотрены как полифункциональные и полисемантичные (словари в этом случае укажут посредством соответствующих помет конкретные сферы их употребления). Если же эти термины будут рассматриваться в рамках специальной лексики языка науки, но с учетом их принадлежности разным терминосистемам, то они могут быть признаны самостоятельными наименованиями. И тогда их можно расценить как находящиеся в отношениях омонимии.

Но подобный «порядок» может быть и нарушен, например, когда "в одном и том же наименовании обнаруживаются и полисе­мия, и омонимия. Например, термин гармония в составе музы­кальной терминологии: а) область выразительных средств музы­ки, основанная на объединении тонов в созвучия и на связи созву­чий в их последовательном движении; б) раздел теории музыки, изучающий созвучия; и гармония в лингвистике – то же, что сингармонизм [СИС, 14].

Или октава: 1) муз. – а) 8-я ступень диатонической гаммы, б) интервал, охватывающий 8 ступеней диатонического звукоряда и шесть целых тонов; в) часть музыкального звукоряда, в который входят все основные ступени; 2) стихотворная строфа из восьми строк; 3) физическая единица частотного интервала… [СИС, 352].

Узкоспециальная терминология – самый представительный слой специальных терминов, именующих специфические для каж­дой отрасли .знания реалии, понятия, категории. Организующим началом для узкоспециальных терминов считается наличие в каж­дой из терминосистем и в терминологии (как общей совокупности специальных слов) типовых категорий понятий, по которым рас­пределяется основной корпус терминов. Традиционно исследовате­ли насчитывают девять таких категорий (предметы, процессы, со­стояния, величины, режимы, свойства, единицы измерения, науки и отрасли, профессии и занятия). Внутри отраслевой терминологии классификация ее по тому или иному признаку будет носить вся­кий раз свой, часто неповторимый характер, особенно если внутри терминологических объединений, образованных на основе универ­сальных категорий понятий, вычленить тематические группы. И само количество этих категорий может варьироваться в зависимос­ти от степени и полноты охвата отраслевой терминологией соответ­ствующей области знания.

Однако при характеристике узкоспециальной терминологии нельзя не учитывать того факта, что она отражает общую, специ­фику труда, предполагающую наличие таких обязательных состав­ляющих, как самостоятельная сфера (область) деятельности (даже если она носит интегративный, пограничный характер, она все рав­но самостоятельна), объект деятельности, субъект деятельности, средство деятельности и продукт деятельности.

Все перечисленные неязыковые характеристики деятельности находят почти адекватное вербальное выражение в составе специ­альной лексики. Поэтому представляется уместным и целесообраз­ным предложить эту, до некоторой степени нетрадиционную, клас­сификацию узкоспециальной терминологии, в которую также ук­ладывается основной корпус терминов каждой конкретной области знания с известными модификациями в составе рубрик в зависи­мости от особенностей сфер деятельности.

В соответствии с указанными особенностями той деятельнос­ти, которую обслуживает специальный язык, выделим пять отно­сительно самостоятельных лексических группировок узкоспециаль­ных терминов: 1) термины именующие сферу деятельности, в состав которых войдут названия научных дисциплин, отраслей техники, технологии производства; наименования проблем, решением которых занимаются конкретные науки и т. п.: науковедение, информатика, кибернетика, физика элементарных частиц, физика газов и жидкостей, физика твердых тел, физика плазмы, физика атома и молекулы, радиофизика, молекулярная биология, генетика, цитогенетика, иммуногенетика, микробиология, эко­логия, гидробиология, космическая биология, космическая физиология, космическая микробиология, космическая токсикология, экзобиология, бионика, нейробионика, биокибернетика, биоинже­нерия, гляциология, планетология, космология, энергетика, атом­ная энергетика, гелиоэнергетика, ветроэнергетика, электрони­ка, квантовая электроника, криоэлектроника, вакуумная элек­троника, автоматика, телемеханика, вычислительная техни­ка, ядерная техника, эргономика и т. п. 2) Термины, именующие объект деятельности: наука (научный труд, научное творчество), язык (языкознание), литература (литературоведение), искусство (искусствоведение), вирусы (вирусология), энергия со­лнца (гелиоэнергетика), энергия ветра (ветроэнергетика), метал­лы (металловедение) и т. п. 3) Термины, именующие субъект деятельности: науковед, информатик, кибернетик, гене­тик, цитогенетик, микробиолог, эколог, гидробиолог, гляциолог, планетолог, телемеханик, вирусолог, цитолог, машиностроитель, роботостроителъ, робототехник и т. п.

Термины, обозначающие субъекта деятельности, часто (хотя и далеко не всегда) находятся в отношениях производности с терми­нами сферы деятельности: науковедение – науковед, фонология – фонолог, синтаксис – синтаксист, лексикология – лексиколог, лек­сикография – лексикограф и т. п. Такое соотношение не всегда укла­дывается в рамки прямой производности, вернее, оно предполагает номинацию от однословных терминов. Иначе представлены отноше­ния производности, когда производящее наименование составное: аналитическая химия – аналитик, органическая химия – орга­ник, неорганическая химия – неорганик и ряд других моделей се­мантического и формального соотношения. 4) Термины, именую­щие средства деятельности, включают несколько самостоятельных категориальных группировок: а) орудия деятельности (предметная категория): датчики, преобразовате­ли, микропроцессоры, терминалы, модуляторы, мазеры, лазеры, резеры, газеры, фазеры, резонаторы, трансформаторы, реакто­ры; б).процессы деятельности: телеуправление, радиолокация, радиоуправление, проектирование и конструиро­вание (чего-либо), диагностика (диагностика средств вычислитель­ной техники); в).методы деятельности: методы сбора информации, методы обработки и анализа информации, анноти­рование, реферирование, численные методы алгебры, численные методы анализа, методы исследования операций (кибернетика); г) измерения (метрология в широком смысле слова): измере­ния геометрических величин, измерения механических величин, измерения давления, вакуумные измерения, теплофизические и температурные измерения, измерения акустических величин, радиоэлектронные измерения, биологические и биомедицинские из­мерения и т. п. 5) Термины, именующие продукты деятельности, охватывают широкий круг разного рода результатов деятельности (главным, образом, предметная и абстрактная категория понятий): полупроводниковые материалы, металлы, метал­лические сплавы, керметы, искусственные волокна, пластмассы, полимеры, теория автоматического проектирования, языки про­граммирования; микропроцессоры, терминалы, запоминающие устройства. Одни и те же реалии и соответственно термины могут одновременно входить в две группы, т. е. быть и средством (оруди­ем) деятельности и результатом (продуктом) деятельности. Таковы наименования областей машиностроения, приборостроения, робо­тотехники, станкостроения, инструментального производства и т. п.

В развитии отраслевой терминологии наблюдается ряд опре­деляющих, ведущих тенденций, по которым можно судить, сколь близка связь терминологии, развивающейся в недрах языка науки, техники и др., с национальным литературным языком, с его лексико-семантическими и номинационными возможностями (лингвис­тический фактор) и сколь велика зависимость формирования от­раслевых терминосистем от характера развития современных об­ластей знания (экстралингвистический фактор).

При рассмотрении конкретных тенденций обнаруживается ес­тественная для всякого развития разнонаправленность (иногда про­тиворечивость) процессов, предопределяющих ту или иную тен­денцию. Общие тенденции в развитии узкоспециальной терминоло­гии затрагивают узловые вопросы терминообразования и термино­употребления, к числу которых в первую очередь необходимо отне­сти современное состояние терминологии по следующим парамет­рам: источники формирования, способы номинации, особенности терминоупотребления в научной литературе (проблемы ввода тер­мина, проблема авторского терминоупотребления и т. п.). Отметим основные из этих тенденций.

Живые потребности в терминах-неологизмах расширяли ис­точники пополнения терминологий (путем привлечения значитель­ного числа заимствований из других национальных языков и нели­тературных форм существования собственного национального язы­ка), в то же время активный процесс интернационализации про­фессиональной сферы языка привел к естественному сокращению числа продуктивно действующих источников и сосредоточению уси­лий на ресурсах собственного и других литературных языков, ко­торые, в свою очередь, опираются на ресурсы международного лек­сического фонда.

Естественно, что эта тенденция проявилась на фоне развития русского литературного языка, вошедшего в число высокоразвитых языков мира, с его неограниченными способностями к слово- и терминообразованию, полной освоенностью международного лексичес­кого и морфологического фонда, а также на фоне развития отече­ственной науки при параллельных интегративных усилиях ученых передовых, развитых стран, для которых интернационализация терминологии становится необходимым средством коммуникации. Поэтому неудивительно, что при рождении новой реалии или поня­тия из числа конкурирующих наименований для нового объекта терминологическая единица выбирается (или отбирается, т. е. про­исходит естественный отбор) главным образом не по «национально­му» признаку, а по признаку, целесообразности. Целесообразными же становятся те номинации, которые максимально отвечают уни­версальным требованиям, предъявляемым к термину,– краткие, семантически точные, обладающие словопроизводными качества­ми. Хрестоматийны примеры типа лазер, вытесняющий квантовый генератор света и давший множество производных в разных облас­тях знания и практики (лазерный луч, лазерная терапия, лазерная техника, лазерное излучение и др.). Или: электронная вычислитель­ная машина (ЭВМ) и компьютер, активно входящий в наш язык глав­ным образом благодаря его терминопроизводящим способностям (ком­пьютерная техника, компьютерная томография, компьютериза­ция, компьютеризовать, персональный компьютер, мини-компью­тер и т. п.). Без особых колебаний вошли в нашу терминологию такие готовые номинации, как терминал, файл, дисплей, интер­фейс, супервизор, сумматор, перфоратор, монитор, телетайп, микропроцессор.

Магистральной тенденцией последних лет стала гармониза­ция терминов, т. е. обеспечение сопоставимости терминологии на­ционального и международного уровней. Например, именно гармо­низация (естественно, на понятийном уровне) потребовала извест­ной коррекции содержания понятий, обозначаемых «старыми» тер­минами (рынок, спекуляция, биржа и т. п.).

Часто средства выражения исконного языка переплетаются в конкретных номинациях с интернациональными, которые по суще­ству стали фактами национального языка, поскольку на их основе создаются (или калькируются) термины для нужд новых областей знания: генная инженерия, генетическая инженерия, клеточная инженерия, тканевая инженерия; солнечный генератор, реактор-размножитель, термоядерный синтез, гелиостат, гелиоэнергетика, гелиокомплекс; немеханическая технология, нетканый ма­териал и многие другие.

Уходят в прошлое средства номинации нелитературных форм существования языка (диалектизмы, «просторечизмы», жаргониз­мы). В виде отдельных вкраплений они встречаются в конкретных терминосистемах как традиционные наименования. Продуктивность же этого источника в современной номинации специальных поня­тий сведена практически к нулю.

Весьма показательны в этом отношении данные, сопровождаю­щие унификацию, стандартизацию терминологии. Обобщенно их можно охарактеризовать как стремление освободить отраслевую терминологию от всего, что находится за пределами строго литера­турного языка, вывести стандартизованную терминологию на уро­вень литературно-письменных образцов; например, термин плеш­ки заменяется термином пятна на бумаге (картоне), термин шитво заменяется шитьем бумажного блока и т. д.

С одной стороны, потребности современного практического терминотворчества расширяют базу номинации (привлекаются новые, нетрадиционные для литературного языка типы производящих ос­нов, используются периферийные для литературного словообразо­вания средства и способы номинации и т. п.). С другой стороны, процесс необходимой специализации терминоэлементов и моделей сужает сам аппарат терминообразования до исчислимого набора как способов, так и типовых продуктивных моделей, посредством которых обеспечиваются основные потребности терминологий раз­ных дисциплин и отраслей современного знания.

К числу направлений, расширяющих базу номинации в сфере специальной лексики, относится образование эпонимических наиме­нований (образованных от имен собственных), вводящихся в пос­ледние годы чрезвычайно активно. Данные образования вызывают разноречивое к себе отношение: одни не одобряют их, считая се­мантически ущербными, другие приветствуют, в силу того что эпонимизация – единственный способ увековечить имя собственное в термине. Столь же очевидной приметой терминообразования ста­новится тенденция к максимальной конденсации словесного мате­риала в номинациях, как правило, предметных понятий средства­ми разного рода сложносокращенных образований, в результате которых получаются словоподобные наименования: токамак (со­зданное на основе словосочетания «токовая камера с комбинацией магнитных и электрических полей»), фианиты (название класса жаростойких материалов, созданное посредством суффикса -ит от производящей основы ФИАН – аббревиатуры Физического инсти­тута Академии наук (СССР), стран (синтетический гранит), ворсанит (ворсовая нить), ситалл (силикат и металл), метой (металл и бетон), руберан (рубероид антисептический) и т. п.

Непродуктивный в общелитературном словообразовании спо­соб сращения достаточно часто используется для образования тер­минов – сложных прилагательных: вечнозеленый, долгоиграющий, ртутьсодержащий, водосодержащий и т. п.

Собственно терминологический аппарат номинации конкрет­но-научных понятий, в основе своей базирующийся на словообра­зовательной системе литературного языка, характеризует макси­мальная специализация средств терминотворчества, отбор и закреп­ление этих специализированных средств как за категориями поня­тий, так и за областями знания.

Выработке достаточно определенного набора средств терминооб­разования способствует стремление к аналогичному формированию терминов в пределах общей категории понятий и особенно внутри одной и той же тематической группы. Таковы, например, наименова­ния понятий квантовой электроники: мазер, лазер, резер, газер, фазер.

Характерно, что значительный количественный рост терминов-неологизмов по существу не ведет к значительному росту совершен­но новых лексем и новых терминоэлементов, поскольку в подавляю­щем большинстве случаев новая номинация осуществляется на базе ранее существовавшего языкового материала. Для этого есть свои основания, заключающиеся, как отметил академик Д. Н. Шмелев, в том, что «материальное воплощение наших знаний о мире выража­ется не просто в словах, но в словах, многие из которых (а потенци­ально все) обладают способностью передавать не одно, а несколько значений, т. е. попеременно выступать в качестве различных еди­ниц номинации» [41, 5]. Примером тому служат многие новые тер­минологические наименования типа: гибкая технология, диалоговый режим, порошковая металлургия, заместительная терапия, бес­контактное дистанционное управление, спутникостроение, полу­слово (термин автоматизированных систем управления), поколение ЭВМ, программирование, программист, программное управление, программный модуль, программа-диспетчер, программа-монитор, самовосстанавливающаяся программа и т. п.

Пополнение действующего в терминообразовании лексического материала происходит не только посредством заимствований из дру­гих живых национальных языков (в этом случае новыми лексемами эти заимствования становятся для заимствующего языка), но и по­средством перехода имен собственных в апеллятивную лексику, кото­рая затем становится производящей для новых производных, напри­мер: рентген, рентгеновский аппарат, рентгеновские лучи, рентге­нограмма, рентгенодефектоскопия, рентгеноспектралъный анализ, рентгеноструктурный анализ; ампер, ампер-весы, ампер-виток, ампер-час, амперметр, амперометрия; вольтметр, гальванопластика, гальванотехника, волъто-добавочный трансформатор и т. п.

Заимствования по мере освоения их языком становятся фак­тами заимствующего языка и могут давать производные на базе этого языка. Таковы многие производные от термина лазер, являю­щегося заимствованной аббревиатурой из английского, но активно продуцирующего на базе русского языка: лазерное излучение, ла­зерные лучи, лазерная медицина, лазерная терапия, лазерная ус­тановка, лазерно-химическая реакция, лазерная физика, лазерная техника, лазерный генератор, лазерный канал связи и т. п.

Для отраслевой терминологии, и прежде всего для ее форми­рования и пополнения, характерно интенсивное развитие в сфере поиска как лексико-семантических резервов, так и непосредствен­но способов номинации. Интенсификация терминообразующего ап­парата современного языка для специальных целей определяет приоритетные и перспективные способы номинации, а также ведет к разработке новых моделей, по которым возможно на традицион­ном (старом) материале создавать новые наименования. Повторная (многоразовая) номинация на существующем лексическом материале актуализирует семантический и синтаксический способы номина­ции и позволяет использовать скрытые резервы в соединении эле­ментов слов.

Общая характеристика узкоспециальной терминологии, кото­рая обнаруживается при сравнении особенностей терминов, вычле­ненных теоретически, т. е. из их идеальной функциональной природы, с одной стороны, и фактических примет употребления в спе­циальных текстах, с другой, также дает возможность увидеть разно-направленные процессы. И это не случайно, поскольку они типич­ны для специальной терминологии, «руководят» развитие этой лексики, ее совершенствованием вслед за развитием понятий, не­прерывно совершенствующихся в самой науке. Имеется в виду сле­дующее: термин должен быть строго соотнесен с соответствующим понятием, содержание которого отражено в, дефиниции. Дефини­ция – необходимый атрибут, без которого термин не существует как единица номинации специального понятия. Закрепленность де­финиции за термином гарантирует необходимую тождественность и взаимозависимость знака и понятия. На фоне такой обязательной связи наблюдается явление некоей «свободы» терминоупотребления, проявляющейся в том, что границы содержания понятия, име­нуемого конкретным термином, оказываются подвижными. Это ве­дет к нестандартности использования термина в текстах научной литературы. В одних случаях употребление терминов происходит непосредственно, без всякой подготовки к их восприятию, без ав­торской «ремарки», без содержательного комментария. Подобным образом используются термины традиционные, с устоявшейся се­мантикой, термины однодисциплинарной принадлежности. Таковы, например, аффикс, суффикс, префикс, флексия и т. п. – в лингвис­тике; планктон, планктер, метод квартелей и др. – в гидробио­логии; эндоскоп, эндоскопия, кардиография и т. п. – в медицине; трубопровод, газопровод, нефтепровод и др. – в транспортной тех­нике. В других случаях (и это относится к терминологии развиваю­щихся областей знания, к номинации и дефиниции новых или до­пускающих содержательный пересмотр понятий) требуется специ­альный комментарий, который сопровождает введение термина в текст. И это не противоречит природе термина, ибо границы содер­жания понятия подвижны, поскольку само понятие претерпевает развитие или интерпретируется с разных позиций. Существует несколько типичных приемов введения термина в текст: а) авторское терминоупотребление – очень распространенный прием введения термина посредством авторской дефиниции, соответствующей позиции автора, его концепции. Ав­торскому определению, как правило, подлежат термины, состав­ляющие суть точки зрения автора и суть изучаемого явления, т. е. основные, базовые термины.

В текстах всегда обнаруживаются внешние приметы автор­ского терминоупотребления, которые содержат указания на опре­деленность содержания термина и на локальность его употребле­ния: «Итак, под «парадигмой» мы понимаем здесь господствующий в какую-либо эпоху взгляд на язык, связанный с определенным философским течением и определенным направлением в искусст­ве, притом таким именно образом, что философские положения ис­пользуются для объяснения наиболее общих законов языка, данные языка, в свою очередь, – для решения некоторых (обычно лишь некоторых) философских проблем…» [37, 4); б) рабочее терминоупотребление, т. е. такое, которое условно допускается как приемлемое в данной конкретной работе. Этот вид определения имплицитно тоже авторский, но в нем более существенным является признак некоего вспомогатель­ного и окказионального средства. «Рабочий» характер определения всегда специально оговаривается. Например: «Попытался охарак­теризовать… содержание с помощью следующего рабочего опреде­ления. Ответственность – это такой способ регуляции человечес­кого поведения, при котором деятельность субъекта (индивида или коллектива людей) сопровождается нравственной самооценкой, а также ожиданием и осуществлением общественно значимой оценки результатов этой деятельности в виде моральных, юридических, эко­номических или других санкций (как негативных, так и позитивных) в рамках определенной системы общественных отношений и со сто­роны соответствующих социальных институтов» [29, 34]; в) к рабочему определению, видимо, примыкает понятие ус­ловных терминов, которые вводятся авторами в качестве атрибутов рабочей гипотезы. Так, говоря о типовых лексических минимумах – языковых, коммуникативных, речевых и метаречевых, – автор отмечает условность терминов: «Речевой лексичес­кий минимум» – термин условный, обозначающий некоторую функ­ционально-стилистическую модель языка и коммуникативную (си­туативно-тематическую) сферу» [10, 82].

Все перечисленные типы терминоупотребления (авторское, рабочее, условное) сопровождаются текстовой дефиницией, рамки употребления которой ограничены конкретным исследованием, но в то же время вписываются в более широкий контекст исследова­ния проблемы, явления, закономерности, внося свой вклад в тео­рию вопроса.

Текстовые дефиниции отличает от словарных варьированность их формы. Иногда текстовая дефиниция близка или совпадает с лексикографической, т. е. основана на тех же правилах соотноше­ния понятий (ближайшего рода и видовых отличий), с той только разницей, что в тексте, естественно, соединяются в одной фразе определяемая и определяющая части термина, для чего необходи­мы соответствующие связи типа «называется», «считается», «явля­ется», «это» и т. п., а объект определения стоит не обязательно в именительном – чаще в творительном падеже: «Конфронтацией называется сопоставление языков по всем уровням и единицам» [10, 6]. «Контрастированием считается сопоставление языков толь­ко по различающимся явлениям» [там же].

Естественным следствием текстовых дефиниций является и «нарушение» исходных грамматических форм определенного тер­мина (не только именительной падеж, не обязательно единственное число). В других случаях текстовые определения имеют не строго дефинитивную форму, в которой определенный смысл сохраняет­ся, но свободным остается порядок подачи определяемой и определяющей частей. Ср., например: «Отношения между разными значе­ниями одного и того же многозначного слова называются эпидигматическими» [10, 95].

Итак, три представленных терминологических блока (общена­учная, межнаучная и узкоспециальная терминология) составляют лексико-семантическое ядро языка для специальных целей. Однако было бы принципиально неверным оставить без внимания еще одну из составляющих – неспециальную лексику, которая также имеет общенаучное распространение и характеризуется рядом своих черт.

Под общей «шапкой» общенаучных средств выражения специ­ального содержания, кроме общенаучной терминологии, обозначаю­щей широкие и специализированные понятия, возможность исполь­зования которых не ограничивается одной наукой или комплексом наук, а распространяется на все области современного знания, на­ходится и неспециальная лексика общенаучного употребления. Такая точка зрения не является оригинальной: ее придерживаются и исследователи-лексикологи, и исследователи-лексикографы (со­ставители частотных словарей). Есть и другая точка зрения, со­гласно которой возможно разграничение общенаучной терминоло­гии и общенаучной лексики, т. е. лексики неспециального содержа­ния, широкого, обобщенного значения и книжного по употреблению характера, использование которой также не ограничивается одной областью знания. Понимая, что представленные характеристики не­специальной лексики общенаучного употребления нельзя считать всеобъемлющими, постараемся все же представить некоторые ее конкретные параметры.

Вполне закономерно, что в специальном языке, представленном многими «жанрами», широко используется класс имен собс­твенных. Научные открытия связаны с именами ученых, дискуссии ведутся с оппонентами, представляющими в науке, раз­ные школы, направления, точки зрения, – все это естественным образом находит отражение буквально в каждом научном исследо­вании, а потому может быть отнесено к общей характеристике лек­сического состава языка науки. Но функции имен собственных – и это самое главное – не ограничиваются «простой констатацией» того факта, что то или иное открытие связано с именем ученого. Они намного сложнее и значительнее. Прежде всего это обусловле­но тем, что собственные имена входят в номинативный фонд языка науки, т. е. являются средствами терминологической номинации.

Участвуя в номинации специальных понятий, имена собствен­ные создают несколько типичных разновидностей терминов-эпони­мов: 1) традиционные словосочетания терминологического харак­тера с участием имен собственных типа: аксиома Фреге, алгебра Буля, диаграммы Венка, закон Лейбница, теорема Левенгейма, теоремы Геделя, кривая Велера, штрих Шеффера; 2) термины-словосочетания, в составе которых наличествуют образованные от имен собственных прилагательные притяжательного типа: аклеева строфа, спенсерова строфа, булево кольцо, гамилътоновы знаки, ламберовы линии, эйлеровы круги, 3) термины – производные от имен собственных (слова суффиксального образования): дарвинизм, вейсманизм, марксизм, крарупизация, пупинизация, 4) термины – слова собственно эпонимической природы типа: рентген, ом, вольт, ампер и т. п.; 5) производные от эпонимов: рентгеновская трубка, ампермегприя, волъто-добавочный трансформатор, гальваноплас­тика и т. п. И хотя все конкретные представители этой группы наименований «разойдутся» по своим областям знания, и в этом смысле они не могут быть отнесены к общенаучным средствам вы­ражения, вполне уместно упоминание об этом пласте терминов в связи с рассмотрением роли имен собственных в составе лексики языка науки, в ее общенаучном фонде.

Имена нарицательные неспециального назначения – самый обширный класс лексики общенаучного употребления, ха­рактеристика которого может быть проведена по ряду основных лексикологических и грамматических показателей: по принадлеж­ности к знаменательным или служебным частям речи; семантичес­кому признаку; эмоционально-экспрессивным характеристикам; функциональному признаку.

В языке для специальных целей находится место словам всех без исключения частей речи, как знаменательным, так и служебным. В этом смысле лексический состав текстов специальной литературы мало чем отличается от лексического состава текстов других функ­циональных разновидностей общелитературного языка. Чтобы вы­явить особенности неспециальной лексики общенаучного употребле­ния, целесообразно представить эту лексику в виде семантических групп, основание для выделения которых находится за собственно языковыми рамками. Как и в случае с терминами, его следует ис­кать в специфике деятельности созидательной, частично репродук­тивной (т. е. деятельности, повторяющей то, что уже есть).

Сам факт аналогии в группировании специальных и неспеци­альных слов знаменателен и функционально вполне оправдан. Не­специальные слова той же семантической наполненности, что и спе­циальные, выполняют собственно стилистическую функцию, явля­ясь нейтральными аналогами официальных терминов, выражен­ных на другом (обыденном) уровне сознания.

Возьмем за основу те же пять ранее названных групп: 1) сфе­ра деятельности; 2) объект деятельности; 3) субъект деятельности; 4) средства деятельности; 5) продукт деятельности.

Особенность конкретного распределения основного лексичес­кого фонда языка для специальных целей по указанным семанти­ческим группам состоит в том, что в одних из них окажутся только специальные наименования, например в сфере деятельности (нау­ка, техника, производство, управление, биология, физика, космонавтика и т. п.); в других объединятся как специальные, так и общеупотребительные (субъект деятельности); в третьих произой­дет своеобразная дифференциация (средства деятельности).

Конечно, вся общеупотребительная лексика специального языка не распределяется по указанным группам: сюда войдет очень су­щественный пласт, в некотором роде являющийся, как уже отмеча­лось, аналогом специальной лексики. За пределами этих групп ос­танутся слова, которые по семантическому признаку могут быть охарактеризованы как модально-оценочные. При их классифика­ции возникает иной признак, а именно экспрессивность лексики.

Характеризуя лексический состав языка для специальных це­лей, исследователи чаще говорят об «элиминации эмоционально-экспрессивных индивидуальных элементов» и об «отказе от упот­ребления экспрессивной, стилистически маркированной лексики» [42, 48]. В основном, это действительно так. Однако о полном отказе от таких средств, как в индивидуальной, так и в обобщенной их реализации, говорить все-таки нельзя, ибо такая лексика в текстах специальной литературы обнаруживается постоянно. Но при этом необходимо сделать оговорку о характере данной лексики, которую можно было бы охарактеризовать как интеллектуально-оценочную (в отличие от эмоционально-оценочной, используемой в других функ­циональных разновидностях литературного языка). В ее составе также присутствуют слова всех частей речи, но прежде всего, есте­ственно, прилагательные, среди которых можно обнаружить и об­разования, созданные посредством суффиксов субъективной оцен­ки: большой, наибольший, высокий (уровень), высочайший, круп­ный, крупнейший, догматический, многогранный, новый (метод), уникальный, видный, интересный (результат), безуспешный, об­стоятельный, безнадежный, поучительный и т. п.

Эти оценочные прилагательные, как правило, употребляются в составе словосочетаний с именами существительными типа: уро­вень, значение, достоинство, степень, качество, решение, наблю­дение, достижение, проблема, интерес, исследование, успех, об­ласть, диапазон, поиск, проблема, аспект, борьба, этап, попытка, характер, дискуссия, результат, гипотеза, концепция, откры­тие, роль, аргументация, разработка, критика, факт(ы) и т. п., значение которых предполагает наличие оценочных определений, выражение степени проявления того или иного качества.

Элементы оценки обнаруживаются и в других группах слов в частности в отвлеченных существительных: актуальность, пер­спективность, ясность, отчетливость, ценность, слабость, не­состоятельность, фундаментальность, уникальность, тривиаль­ность, стабильность, глаголах: спекулировать, игнорировать, углублять, обобщать, наречиях: заманчиво, гибко, скептически, тонко, грубо, слабо, всесторонне, широко, узко, значительно, фун­даментально, уникально, убедительно, ощутимо, актуально, аф­фективно, кардинально, тривиально, несостоятельно, стремительно, всесторонне, заметно, отрицательно, положительно, существенно, интенсивно, недостаточно и т. п.

Характеризуя неспециальную лексику по функциональному признаку, необходимо отметить, что для значительной ее части типично явление полифункциональности, т. е. использование в не­специальном значении таких лексем, которые имеют и терминоло­гический смысл. В словарях они отмечены как значения слова. Яв­ление лексической полифункциональности не создает никаких за­труднений в правильном понимании специального текста, посколь­ку ближайший контекст исключает возможность восприятия поли­функциональной лексики в двух и более значениях. Таковы, на­пример, множество в значении «большого количества, числа чего-нибудь» в отличие от математического термина множество, обо­значающего «совокупность элементов, объединенных по какому-нибудь признаку».

Таким образом, неспециальная лексика общенаучного употреб­ления при всем своем семантическом и ином многообразии функци­онально тяготеет к лексике специальной. Именно это дает возмож­ность нивелировать контраст между неспециальной и специальной лексикой.

Контрольные вопросы

1. Что составляет основу средств выражения в сфере специ­альной лексики?

2. Какая основная тенденция характерна для вербальных средств специального языка?

3. Чем представлен специальный словарь основного лексичес­кого фонда?

4. К чему сводится основное функциональное предназначение общенаучных средств выражения?

5. Какие внешние в языковом отношении характеристики об­щенаучных терминов обнаруживаются при функционировании этих терминов в специальной литературе и специальной речи?

6. Что такое дисциплинарный и проблемный принципы деле­ния наук?

7. Что вам известно о понятии «межнаучная терминология»?

8. Охарактеризуйте специфические особенности узкоспециаль­ной терминологии.

9. Назовите основные направления расширения базы номина­ций в сфере специальной лексики.

10. Перечислите несколько типичных приемов введения тер­мина в текст.




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.