Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Потому что он - другой 6 страница



Жду его реакции. Гей в команде - это и так слишком, а я ещё и капитан... Не знаю, чего ожидать. Опускаю голову и уже начинаю ненавидеть это молчание. Я успел придумать все возможные ответы. Но только не этот.

- Если Девайн скажет ещё что-то подобное, он будет исключён из команды. - широко раскрываю глаза. Это шутка? Да, Джош - урод, но он один из самых лучших игроков, – Я серьёзно, Томлинсон. Будь это он, или кто-то другой. Я не потерплю гомофобии в команде. Ясно?

Он чётко выговаривает каждое слово, показывая серьёзность его намерений, а ещё, то, что моя сексуальная ориентация совершенно его не беспокоит. Для меня это важно. Правда. Не смотря на крики и жесткость, тренер хороший человек. Он не просто нас тренирует, он учит нас жизни. Не знаю, что сказать, чтобы отблагодарить его. Надеюсь, мои глаза говорят за меня. Он кивает и продолжает собирать валяющиеся на полу вещи. Готовлюсь уйти, когда вспоминаю кое-что.

- А что насчёт Гарри?

Он накинулся на Джоша. И несмотря на причину, у него могут быть проблемы. Тренер подбирает два мяча и поворачивается ко мне, поднимая бровь.

- Гарри? В моей команде нет игрока по имени Гарри, – он подмигивает, а я не могу сдержать улыбку, – Ну всё, вали. Не хочу, чтобы говорили, что я слишком сильно задерживаю своих игроков.

Снова улыбаюсь ему, и поправляю сумку на плече. Открывая дверь, последний раз поворачиваюсь к нему.

- Тренер?

- Да?

- Спасибо.

Киваю ему, и выхожу из раздевалок.

***

Фотография: Песня: Jimmy Eat World - Hear You Me

Не смотря на то, что я всё ещё игнорирую звонки Лиама, разговор с тренером меня успокоил. Теперь мне просто нужно поговорить с Гарри. Не могу перестать думать о цвете его глаз. И меня это пугает. Мне, на самом деле, показалось, что я снова на той парковке. Я помню, как он развернулся ко мне и упал на землю. Тогда, его зрачки были такого же цвета. Но часть меня не может перестать... Чувствовать гордость. Это странно, но ведь он стал таким, он накинулся на Джоша из-за меня. Чтобы защитить меня. Это значит, что я дорог ему. Очень. Больше, чем я думал. Ведь он бы не стал так радикально реагировать, если бы не дорожил мной. Наверное. Меня это беспокоит. Не знаю, что делать. Хочу пойти к нему, но если он ещё не успокоился, то этого лучше не делать. У меня нет его номера. И это тоже пугает. На часах 11 вечера, я лежу на кровати. Из-за этих мыслей, меня можно будет смело записать в дурку. Беру компьютер и захожу на сайт разговоров. Я уже писал сегодня Анониму, но сейчас мне нужно поговорить именно с Гарри.
«Ты здесь?»
Он в сети, но не знаю, ответит ли. Я очень на это надеюсь, и несколько минут спустя, приходит новое сообщение. Облегчённо вздыхаю.

«Да.»

«Прости за Джоша. Он просто урод.»

«Тебе не нужно извиняться»

«Ты всё ещё зол?»

«Нет.»

«Ты всё еще зол.»

«Он тебя оскорбил.»

«Это неважно.»

«Нет. Важно»

«Не забивай голову»

«Прошу прощения?»

«Это того не стоит, Гарри»

«Чёрт, да конечно же стоит! Я не позволю кому-либо оскорблять тебя, а уж тем более, этому козлу.»

«Я могу справиться с ним один. Я уже большой мальчик.»

«Нет, теперь ты больше не один.»

Моё сердце пропускает удар. Буквально. Даже все десять ударов. Я... Воу. Эти слова. Он не имеет ни малейшего представления о том, как они действуют на меня. Он говорит их так легко, так просто.

«Я не могу успокоиться. Хочу снова его ударить. Я боюсь взорваться. Успокой меня. Успокой меня, я не хочу наделать глупостей.»

Не знаю, что он имеет ввиду, говоря «взорваться» или «глупости», но я чувствую всю его панику.

«Я буду у тебя через 20 минут.»

«НЕТ!»

«Но я тебе нужен...»

«Я не могу увидеться с тобой сейчас»

«Почему?»

«Потому что.»

«Хорошо, подожди.»

«Зачем ты включил веб-камеру?»

«Подожди.»

«Что ты делаешь? Ты что-то пишешь?»

«Подожди и увидишь.»

«Луи?»

«Тадааааам!!!»

«...Почему ты нарисовал лошадь?»

«Это Сволочь.»

«Сволочь – собака, а не лошадь.»

«Но это собака, а не лошадь.»

«Нет, это лошадь.»

«Это собака. И это Сволочь.»

«Нет.»

«Да.»

«Нет.»

«Да, покажи ему. Я уверен, что он узнает.»

«Это собака.»

«Спасибо.»

«Нет, я имею ввиду, Сволочь – собака. Он не узнает рисунок.»

«Потому что он собака.»

«Да, но ты нарисовал лошадь.»

«Ну ладно, я худший художник в мире.»

Мы полчаса обсуждаем мой рисунок Сволочи. Я его корректирую, подрисовываю, стираю. Переделываю. Слушая его указания, у меня получается что-то получше. Мы перешли от лошади к ослу. Да, это ещё не идеал, но всё равно. Я стараюсь улыбаться и выглядеть беспечно, но внутри меня всё прожигает фраза «Я боюсь взорваться. Боюсь наделать глупостей». Всё ещё вижу лезвия и скальпели. Правда, стараюсь не показывать ему свой страх. Но я очень боюсь за него. Я не хочу, чтобы он успокаивался, делая... делая это. Поэтому я говорю, говорю и снова говорю. Говорю чёрт знает что, просто чтобы он мне отвечал. Просто чтобы убедиться, что он лежит в своей кровати, с ноутбуком на коленях, а не сидит в ванной. После Сволочи собаки-лошади-осла я нарисовал жирафа-страуса и поросёнка-утку и решил нарисовать его.

«Угадай, кто это?»

«Овечка?»

«Нет, это ты!»

«Я не овечка.»

«...»

Думаю, он почувствовал мой дискомфорт. Либо я ужасный актёр, либо он читает мои мысли.

«Луи, что происходит?»

«Ничего, а что?»

«Ты сам не свой.»

«Я беспокоюсь о тебе.»

«Со мной всё в порядке.»

«Ты уже спокоен?»

«Да.»

«Я испугался.»

«Меня?»

«Нет, не тебя. Всей той злости, что была в тебе.»

«Я не хочу, чтобы ты меня боялся.»

«Я не боюсь тебя.»

«Но ты боишься того, что во мне.»

«Потому что я не понимаю.»

«Чего ты не понимаешь?»

«Почему ты по несколько раз проверяешь, закрыты ли двери в твоей комнате, к примеру.»

«Потому что мне это нужно.»

«Видишь, вот это не помогает мне понять»

«Я знаю.»

«Ты объяснишь мне когда-то?»

«Да.»

«Обещаешь?»

«Обещаю.»

«Когда будешь готов?»

«Да.»

«Почему ты не готов?»

«Потому что я боюсь.»

«Чего?»

«Что ты меня оттолкнёшь.»

«Я тебя не оттолкну»

«Или ты отдалишься от меня.»

«Единственная вещь, которая отдаляет меня от тебя – это ты сам. Потому что ты никогда не говоришь со мной и всё держишь в себе.»

«Я боюсь, что это изменит то, как ты смотришь на меня.»

«Ничто никогда не изменит то, как я на смотрю на тебя.»

«Я иду спать. Спокойной ночи.»

Фотография:

Он не даёт мне времени ответить. Выходит из сети в ту же секунду, и я знаю, что потерял его на этот вечер.
Разговор стал слишком тяжелым, и он предпочёл снова закрыться в себе. Моё сердце болезненно сжимается, потому что у него не хватает смелости рассказать мне то, что я уже знаю. Я как будто предаю его. У меня нет права так с ним поступать. Он не должен бояться того, чего не может произойти. Он не может думать, что я брошу его из-за вещей, которые никогда не оттолкнут меня. Да, я не знаю всей истории и не понимаю половину всего, но ничего не сможет оттолкнуть меня. Не теперь. Уже слишком поздно. Я понял, что он болен, я знаю про Саманту, я знаю, что он себя ре... что он вредит себе, и я всё ещё здесь. Я всегда буду здесь. Ему страшно и он страдает, потому что скрывает вещи, которые приносят ему боль. То есть, он думает, что прячет. И я не могу ничего не делать, пока он думает, что может потерять меня. Я должен сказать ему правду. Наверняка, он обидится на меня, но я не хочу, чтобы он страдал просто так. Это не может так продолжаться. Я должен с ним поговорить. Как можно быстрее. Завтра. То есть, сегодня, потому что уже 4:54 утра. Плевать, если он не простит меня. Я больше не хочу ему врать. Отправляю последний мейл, прежде чем закрыть компьютер.

«23.»

Я выключаю свет и ложусь на кровать, думая о нём, в полной темноте. О нём и о нашей истории. 123 дня назад он отправил мне первый мейл. 123 дня назад всё и началось. А если бы я не ответил ему? Что, если бы я проигнорировал его сообщение, как проигнорировал сотни других? Если бы он не вошёл в мою жизнь? Если бы они не вошли в мою жизнь. Я всё ещё был бы Луи. Только Луи. Но не теперь. Теперь я Луи&Гарри, потому что «теперь, ты больше не один». 123 дня. Гарри понадобилось всего 123 дня, чтобы перевернуть мою жизнь. Он натворил ужасный бардак в моих мыслях и в моём сердце. Он и его зелёные глаза. Он уничтожил весь мой мир. Но если бы мне дали шанс вернуться назад, я бы ничего не изменил. Потому что я впервые за 21 год чувствую, что в моей жизни есть смысл. И этот смысл – он. Я не знаю, куда нас это приведёт. Но я точно знаю, что то, что я чувствую к нему, я не чувствовал никогда ранее.

Я понял ещё одну вещь этим вечером, говоря с ним так же, как я делал это с Анонимом. Я понял, почему нуждался в них обоих. Я понял, что мне нужен и Гарри, и Аноним, потому что говоря с Анонимом, я наконец-то могу достучаться до Гарри.

Ему легче открыться мне через него.

***

«Не бросай меня. Я больше не могу падать» (с)Гарри.

Фотография:

Глава 13 часть 2

Фотография: Песня: Hurts - Stay

Если у тебя диабет, ты принимаешь лекарство от диабета. Если у тебя гипертония, ты принимаешь лекарство от давления. Но как только ты начинаешь принимать психотропные препараты, все вокруг реагируют так, как будто ты не достоин находиться с ними в одной комнате. (с)Гарри

***

У меня так и не вышло уснуть. Прошло уже шесть дней, и я практически забыл о сне. После нашего разговора, я продолжил лежать на кровати, смотря в пустоту и думая о нём. Выкручиваю себя наизнанку, придумывая, как лучше сказать ему о том, что я всё знаю. Меня сегодня не было на уроках. Слишком устал. Я не привык так мало спать. Наоборот, мне нужно очень хорошо выспаться, чтобы быть в форме, но я не могу. В голове крутится слишком много мыслей. Я должен с ним поговорить. Сейчас. Не могу больше ждать. Не хочу. Боюсь, что мне не хватит смелости, если буду слишком долго ждать. Он может на меня разозлиться... Не хочу его терять. Я часами пытался понять, как отреагировал бы, если бы был на его месте. Если бы он знал столько всего обо мне. Плохо. Я отреагировал бы очень плохо. Чувствовал бы себя преданным, и, возможно, поэтому я так нервничаю. В три часа дня, я сажусь в Lamborghini и в сотый раз повторяю отрепетированную речь. Это не сложно. Ты идёшь туда, стучишь в балконную дверь, говоришь и принимаешь последствия. Я не расскажу ему всё. Только про флэшку и Саманту. Лекарства, лезвия и скальпели оставим на потом. Не могу об этом говорить. Знаю, что должен, но не могу. Я всё ещё не могу взять ответственность за то, что рылся в его ванной. Этого не нужно было делать, поэтому я промолчу. Если он оставляет меня одного у себя дома, то потому что доверяет. А я уже и так потеряю его доверие, когда расскажу то, что собираюсь. Нельзя всё рассказать сразу. Это будет слишком тяжело и для него, и для меня. В 15:25 поднимаюсь по ведущей к его дому аллее. Он сказал мне всегда парковаться на заднем дворе, и меня это вполне устраивает, так я не встречу его отца. Поднимаешься, стучишь, говоришь. Вздыхаю, набираясь смелости, прежде чем выйти из машины. Поднимаешься, стучишь, говоришь. Это не сложно. Теоретически. Я бы даже засмеялся, если бы так не волновался. Поднимаюсь по старой каменной лестнице, пропуская по четыре ступеньки. Главное - ничего не забыть. Чешу кончик носа, закрывая глаза. Лишь бы он не слишком резко отреагировал. Говоришь и принимаешь последствия. Говоришь и принимаешь последствия. Я так яро повторяю это в своей голове, что даже забываю постучать. Толкаю стеклянную дверь и быстро захожу в комнату, опустив голову. Слова сами начинают вылетать на максимальной скорости. Половина из того, что я говорю – непонятная чушь. Всё, что я репетировал всю ночь, пошло коту под хвост. Но я не могу остановить поток слов. Не сейчас.

- Я знаю о тебе и Саманте. Ты забыл свою флэшку у меня в машине, тем вечером, и я не смог сдержаться, чтобы не посмотреть, что на ней, потому что я любопытный, а ещё, я кретин. Любопытный кретин. И я увидел фотографии и понял, что она была твоей девушкой, и ты был очень красивым на фотографиях, я никогда не видел, чтобы ты так улыбался, и да, я знаю, что не должен был этого делать. Но это сильнее меня, я даже распечатал одну фотку, где ты один, и держу её под подушкой. Я полный кретин, знаю. Ты можешь издеваться надо мной сколько хочешь, но не злись, пожалуйста. Я просто хотел узнать, кто такая Саманта, и я знаю, что она покончи... Что она покончила с собой, и это должно быть тяжело для тебя и... И мне жаль. Прости за то, что я рылся вот так, но это сильнее меня. Чёрт, это я уже говорил. Но мне правда нужно было узнать тебя, потому что ты никогда не разговаривал со мной, и Аноним тоже. Понимаю, что ты можешь с чистой совестью послать меня куда подальше, но я не хочу никуда уходить. Так что, если ты выгонишь меня, я могу стоять под твоей дверью, пока ты не сжалишься и не впустишь меня обратно. Или нет, можешь не впускать. Только одолжи мне Сволочь, и мы будем оба сидеть на пороге, так мне будет менее одиноко. Твой голос. Я слушал твою песню. Чёрт, я знаю её наизусть. Знаю, сейчас ты хочешь меня выгнать, а не петь, но я люблю твой голос и твою песню. Она хотя бы разговаривает со мной, не то, что ты. Я не должен был вторгаться в твою личную жизнь, но это твоя вина, ты не должен был оставлять свою флэшку у меня в машине и никогда не просить её обратно! Я ведь идиот, который не знает, что можно, а что нельзя, и сейчас ты знаешь, что я не знаю. Блин, такое выражение вообще существует? Кажется, всё что я сказал – бессмысленно. Это ты виноват, не я. Это ты отвлекаешь меня и... Я здесь вообще не при чём! Это ты появился из неоткуда, перевернул мою жизнь и взорвал мне мозг. А это похуже, чем посмотреть содержимое какой-то несчастной флэшки. Это полностью твоя вина. Чёрт, что я несу. Не слушай меня. Скажи же что-то, не дай мне опозориться ещё сильнее и... Прости меня.

И мне не хватает воздуха. Буквально. Слава Богу, что у меня нет астмы, а то я бы уже давно умер. Тяжело дышу. Я протараторил всё это в бешеном ритме, провалил отрепетированную речь и настолько опозорился, что боюсь даже поднять голову. Хочу убежать отсюда и заживо закопать себя где-то в парке. Смотрю в пол, и мёртвая тишина уже начинает настораживать. Я всю ночь пытался предугадать его реакцию. Злость, ненависть, отвращение. Думал, что он начнёт орать, оскорблять. Да, я на самом деле, предвидел всё. Всё. Кроме того варианта, что его просто не будет дома. Когда я, наконец, поднимаю глаза, то замечаю, что комната пуста. Даже Сволочи нет. Я ещё никогда не чувствовал себя таким глупым. Смотрю на коллаж фотографий Саманты, и такое чувство, что даже она смеётся надо мной. Хотя, ей есть над чем смеяться. Я стою посреди комнаты, руки болтаются туда-сюда, и я похож на кретина. Я и есть кретин. Саманта продолжает смотреть на меня, кривя рожицы.

- Только попробуй что-то сказать.

Круто, я разговариваю с фотографиями. Всё лучше и лучше. За что мне всё это? И как будто на мою голову свалилось недостаточно позора, именно в этот момент, стеклянная дверь за моей спиной открывается.

Песня: Lawson - You'll Never Know

Поворачиваюсь, когда он заходит в комнату, держа в руках коричневый бумажный пакет. Сволочь толкает его, пытаясь пробраться ко мне. Он нюхает мои ноги и уходит куда-то в дальний угол комнаты. Это, наверное, глупо, но мне нравится, что он узнает мой запах. Что я не просто какой-то там незнакомец. Гарри улыбается, увидев меня.

- Привет.

И это мне тоже нравится. То, что он не сказал «Что ты здесь делаешь?», к примеру. Да, он говорил, что я могу приходить, когда захочу. Но я никогда особо не решался, так что мне приятно осознавать, что он, на самом деле, не против. Только вот я не способен ответить. Слова застревают в горле, и я чувствую неприятное чувство внизу живота. Мне плохо, потому что я знаю, что через несколько секунд он потеряет улыбку и будет не так рад меня видеть. Он ставит сумку на стол и снимает пальто с ботинками. Заметив моё молчание, приподнимает бровь.

- Луи?

- Я знаю о тебе и Саманте.

Это вырвалось само собой. Боюсь его реакции. Это был не самый лучший способ сказать ему правду, и какого чёрта я вообще творю? Наверное, тот факт, что я только что прочитал целый монолог пустой комнате, немножко вывел меня из строя. Не могу сказать это снова. Это выматывает. Я так долго злился на себя, так долго убеждал сам себя, что я никто, если так поступил с ним. Больше не могу. Не могу больше так себя ненавидеть, мне нужно, чтобы это прекратилось. Чтобы он наорал на меня, выгнал, но главное - чтобы простил. Я просто хочу снова чувствовать себя нормально. Вижу, как он застывает на несколько секунд, прежде чем ответить.

- Знаю.

Прошу прощения? Широко раскрываю глаза. Он часто выводил меня из равновесия, но не до такой же степени. Я даже непроизвольно открываю рот.

- К-как это, ты знаешь?

Он снимает свой шарф и поворачивается ко мне спиной, чтобы вытащить что-то из пакета.

- Я понял.

Он ставит старую виниловую пластинку на уже заполненную полку, а я стою, как последний идиот, не зная, что сказать.

- Но ты... Ты не злишься на меня?

- Нет. – он ставит последнюю пластинку и поворачивается ко мне. Смотрит на меня и хмурит брови. – Ты устал?

Теперь брови хмурю уже я. Мы сможем когда-нибудь нормально поговорить без того, чтобы он менял тему или закрывался в себе? Я практически сжимаю зубы от разочарования. Мне нужно говорить с ним. Сейчас же. Но я всё равно отвечаю.

- Немного.

- Идём.

И он протягивает мне руку. Я так боялся того, что он оттолкнёт меня, что при виде этого простого жеста я чувствую огромное облегчение. Хватаюсь за неё, как за спасательный круг. Но я не понимаю его. Он должен злиться. Я ведь, в конце концов, рылся в его личной жизни. Я был бы просто вне себя от ярости, если бы был на его месте. Мы оба садимся на край кровати, и он нагибается, чтобы снять мои Vans. Не знаю, что он задумал, но если он пытается ещё больше увеличить моё чувство вины, то у него прекрасно получается. Отсутствие реакции настолько меня беспокоит, что я сам решаю её вызвать.

- Откуда ты знаешь?

- Из-за моей флэшки.

- Ты специально забыл её в машине?

- Нет.

Он аккуратно ставит мою обувь на пол и принимается снимать пальто. Я зашёл так быстро, что даже забыл о нём.

- Ты не злишься?

- Нет.

- Точно?

- Да.

Он расстёгивает пуговицы, одну за другой, и кладет пальто рядом с обувью.

- Но я всё равно рылся в ней.

- Знаю.

Он оттягивает шарф.

- А ещё, я слушал твою песню.

- Тебе понравилось?

- Я знаю её наизусть.

Он снимает ткань с моей шеи, и я чувствую себя ещё хуже, чем раньше. Он должен наорать и выгнать меня. Не знаю, но точно не заботиться обо мне! Да, он отличается от остальных, но всему же есть пределы. Скрещиваю руки на груди.

- Ты, вообще-то, должен накричать на меня или ХОТЯ БЫ позлиться. Можешь ругать меня, если хочешь.

- Зачем мне ругать тебя?

- Потому что я рылся в твоей личной жизни и скрыл это от тебя!

Я практически сержусь на полное отсутствие реакции с его стороны. Смотрю на него, и когда не нахожу в его глазах ни капли упрёка, то понимаю, что спорю... Сам с собой. Тяжело вздыхаю. Я веду себя, как последний придурок, провоцируя его. Но я так на себя злюсь, что не понимаю, как он может этого не делать. Чувствую себя таким жалким, что не решаюсь на него посмотреть. Поворачиваю голову, опуская глаза. Только вот Гарри с этим не согласен. Он берёт меня за подбородок, приподнимая его вверх и заставляя тем самым посмотреть на него. Ну, а я решаю смотреть на стену.

- Луи...

- Что?

- Посмотри на меня.

– Нет.

– Пожалуйста.

Нет, и когда я хочу, то могу быть очень упрямым. Я обиделся, как маленький ребенок, сам не понимая на что. Просто чувствую себя слишком жалко, чтобы посмотреть на него. А ещё, я устал. Так что просто не могу не вести себя, как ребёнок. Слышу, как он вздыхает рядом.

- Хорошо, иди сюда.

И, не дав мне времени отреагировать, он обводит мою талию рукой, и мы оба ложимся на кровать, пока он укрывает нас одеялом. Я лежу к нему спиной, и он притягивает меня ближе к себе.

- Ты устал.

Так, я должен, на самом деле, ужасно выглядеть. Лёжа вот так, я понимаю, насколько он прав. Знаю, уже говорил, но я и правда не привык так мало спать. Между футболом, матчами, тренировками, лекциями и домашней работой я вынужден вести очень активный образ жизни. Так что мне нужно много отдыхать, чтобы всё успевать.

- Прекрати злиться на себя.

Он прошептал это мне в шею. И чувствуя тёплое дыхание на моей коже, я рефлексивно прижимаюсь ближе к нему.

- Но как ты можешь не обижаться на меня?

- Поговорим об этом, когда ты проснёшься.

- Нет, сейчас.

Мне нужно понять сейчас, иначе я не смогу уснуть. Вина всё ещё не исчезла, и тот факт, что он не злится на меня, только усугубляет ситуацию.

- Думаю, ты и так достаточно терзаешь сам себя.

Хочу повернуться, чтобы посмотреть на него, но мне слишком хорошо. Не хочу шевелиться, поэтому просто переплетаю наши ноги. Он крепче обнимает меня, и даже если я не собираюсь спать, глаза сами начинают закрываться.

- И ты забываешь самое главное.

- Что?

- Если бы ты не посмотрел содержимое моей флэшки, то меня бы сейчас здесь не было.

Сердце сжимается. Я и не подумал об этом, но он прав. Если бы я не влез в его жизнь, то никогда бы не узнал о Саманте, а если бы я никогда не узнал о Саманте, то не узнал бы и о мосте и не нашёл бы его, и он... И его бы здесь не было. Я больше не злюсь на себя. Не так сильно. Ведь несмотря на то, что у меня не было права рыться в его личной жизни, он здесь только благодаря этому. Я прижимаюсь к нему так сильно, как это вообще возможно. Я нуждаюсь в этом, как никогда раньше. Нуждаюсь в нём, в его руках. Мне нужно убедиться, что он не злится на меня. Мне просто нужен он.

- А теперь спи.

- Ты тоже будешь спать?

- Я останусь рядом.

- Ты будешь здесь, когда я проснусь?

- Обещаю.

Я и забыл, как спокойно находиться рядом с ним. Последнее, что я запомнил, прежде чем уснуть - это его губы, целующие мою шею.

Фотография:
***

Песня: Daniel Bedingfield - If You're Not The One

 

Он сдержал обещание. Первое, что я почувствовал, когда проснулся - это его руку, сжимающую мою талию. А первое, что я сделал, ещё не успев открыть глаз - это прижался к нему поближе, зарываясь носом в шею. Он не отпускал меня, немного поглаживая спину, чтобы я проснулся. Не знаю, сколько времени мы так пролежали, наверное, много, потому что я специально посапывал, притворяясь спящим, чтобы это никогда не заканчивалось. Я знаю, что он не спал. Он мне этого не говорил, но я заметил, что он такой же усталый, как и вчера. Мне не хватило смелости спросить, что он делал. Я ведь помню, что уснул около пяти вечера, а встали мы в десять. Он никуда не вставал, потому что я проснулся в точно такой же позе, что и уснул. Если бы он ушёл, я бы это почувствовал. Он смотрел, как я спал? Не знаю. Знаю только то, что мне совершенно не нравятся круги под его глазами. Ему нужно поспать. Ему нужен сон намного больше, чем мне, но я не решаюсь заговорить об этом. Ведь просыпаться в его руках было очень-очень приятно. Приятно не открывать глаза и не видеть рядом с собой пустое место. Надеюсь, это не в последний раз.

Проснувшись в 22:00 я, конечно же, снова умирал с голода. Только вот на этот раз, мы решили не рисковать ещё раз получить пищевое отравление. Мы взяли его 4х4 и поехали в ближайший фастфуд. Как же было приятно выходить с ним на люди. А ведь мы ничего особенного не делали. Даже не целовались. Он просто обнимал меня за талию, пока мы ждали наш заказ, но это было... Не знаю. Этот незамысловатый жест многое для меня значит. Он доказывает, что Гарри не стыдится меня. А что я? А я плевал с высокой колокольни на окружающих нас людей. Ни секунду не сомневался, прежде чем прижаться к нему. Никогда бы не подумал, что смогу сделать такое, не чувствуя ни капли неудобства. Может, это потому, что там не было моих знакомых?.. А хотя нет. Я ведь был готов поцеловать его перед парнями из команды, недавно. Только сейчас понимаю, что когда я с ним, мне плевать на окружающих, я думаю только о нём. И он тоже. Надеюсь. Когда нужно было платить, мы решили всё без споров. Он заплатил за пиццу, которую мы заказывали в прошлый раз, поэтому я настоял на том, что на этот раз, угощаю я. И даже несмотря на то, что он уже вытащил свою кредитку – он не стал спорить. У нас обоих есть деньги. Да, у него их больше, но мне нравится то, что он не хвастается этим.
Это был самый обычный момент. Но он всё равно останется одним из самых приятных в моей жизни. Так, мне нужно прекратить всё время говорить «приятно», но, чёрт возьми, я же не виноват, что это было, на самом деле, приятно.


Сейчас почти полночь, и он паркуется у кладбища. Пока мы ели, он сказал, что хочет отвести меня куда-то, и я не задавал лишних вопросов. Да, он обещал, что мы поговорим, когда я проснусь, но я никогда бы и не подумал, что он привезёт меня сюда. Что он привезёт меня к Саманте. Не знаю, как реагировать. Ведь, если он приходит сюда, то для того, чтобы остаться наедине. Наедине с Самантой. Я не хочу отнимать это у него. Когда мы выходим из машины, я всё ещё сомневаюсь и смотрю на него, хмуря брови.

- Ты точно уверен, что это хорошая идея? Ты не обязан делать этого...

Он вытаскивает одеяло из багажника, прежде чем закрыть его и взять меня за руку.

- Я хочу.

Иду за ним, не протестуя. Для него и говорить-то не всегда бывает легко, а привести меня сюда, должно быть ещё сложнее. Но думаю, он понял, что мне это нужно. Что мне нужно узнать о нём больше. И от него самого, а не роясь в его вещах. Он ведёт меня через кладбище, и когда я вижу, что он идёт к могиле Эрнеста, а не Саманты, то не могу сдержать улыбку. Ведь у нас тоже есть свои собственные моменты на этом кладбище.
Наш второй поцелуй. Да, знаю, я дал ему пощёчину, но это, всё равно, очень важное событие. По крайней мере, для меня, потому что именно тогда я понял, что он мне нравится. То, что мы вернулись сюда вдвоём - что-то да значит. Чёрт, с каких пор я стал сентиментальным?
Как оказалось, Гарри взял два одеяла. Одно он положил на могилу, а другое держит в руке. Он садится, опираясь спиной об надгробный камень, и раздвигает ноги, протягивая мне руку. Быстро, даже слишком, присоединяюсь к нему, прижимаясь спиной к его торсу, пока он накрывает нас одеялом и обхватывает меня руками. Мы молча лежим, смотря на небо. Наши пальцы играют с друг другом. Да, нам, на самом деле, хорошо. Решено, эта поза будет предназначена не только для фильмов ужасов или «Гарфилда». Она наша. Я опрокидываю голову назад и ставлю её ему на плечо, а он зарывается в мою шею, как будто желая почувствовать мой запах. Я заметил, что он довольно часто так делает. Каждый раз, когда обнимает меня. Как будто это что-то жизненно-необходимое.

Фотография: Песня: Poets Of The Fall – Sleep, sugar

- Ты часто приходишь сюда?

- Да.

- Скучаешь по ней?

- Очень.

И даже если это вызывает не самые приятные чувства, я рад, что он честен.

- Вы были близки?

- Думаю, да.

Я хочу задать ему так много вопросов, но нужно быть деликатным. Боюсь, что он может закрыться в любой момент, потому что ему должно быть чертовски больно сейчас. А я не хочу потерять его, как всё время теряю Анонима, как только разговор затрагивает тяжёлые темы.

- Расскажи мне о ней?

Замираю на месте и прекращаю играть с нашими пальцами. Да, я даже дышать с трудом решаюсь. Блин, я и тактичность – это самые несовместимые вещи в мире. Какой же я идиот. Думаю, он понял моё беспокойство и сам начал снова гладить мою ладонь, крепче прижав к себе.

- Что ты хочешь знать?

Всё.

- Как вы встретились, как влюбились, как долго вы были вместе и...

Я замолкаю на последних словах, боясь сказать что-то лишнее. Он заканчивает предложение за меня.

- И тебе интересно, почему она покончила с собой.

- Да.

Странно, но мне, похоже, неудобнее, чем ему. Он ставит подбородок мне на плечо и гладит моё запястье. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы понять, что мы оба смотрим в одну сторону. На могилу Саманты.

- Мы познакомились, когда нам было по десять лет.

- Как? – чувствую, что он съёживается. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Можешь не отвечать. Прости, я слишком любопытен.

- Нет, всё в порядке.

- Точно?

- Да.

Он снова смотрит перед собой. Думаю, ему легче разговаривать со мной, не смотря в глаза. Целую его в щёку и тоже поворачиваюсь.

- Мы ходили к одному психологу.




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.