Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Фрагменты белокаменной резьбы Успенского собора во Владимире



соборы Святой Софии на Руси — и киевский, и новгородский, и по­лоцкий. По площади храм Андрея Боголюбского был значительно меньше Софии Киевской и обладал поразительной лёгкостью и строй­ностью. Стены и столбы стали тоньше, чем в постройках Юрия Долгорукого; вместо как бы растека­ющихся по стене выступов-лопаток появились плоские четырёхгран­ные полуколонны — пилястры. На­ложенные на них тонкие полуколон­ии, на глазах словно растущие вверх, заканчивались изящными листвен­ными капителями. Незамысловатые арочки преобразились в красивый пояс из колонок, свисающих подоб­но бахроме. Между колонками, оче­видно позолоченными, были напи­саны изображения святых. Сверкали золочёной медью также порталы, глава и несущий её барабан.

Впервые владимирские горожане смогли полюбоваться и резными ка­менными рельефами. На одном из них грифоны (фантастические существа с львиным туловищем, орлиными головой и крыльями) воз­носили на небо Александра Македонского. С другого рельефа смотре­ли фигурки сорока севастийских мучеников, брошенных в холодное озеро, с третьего — три отрока, ввергнутые вавилонским царём На­вуходоносором в горящую печь. А вошедшего в храм поражали яркие росписи, полы из цветных майоли­ковых плиток, сделанных из обож­жённой глины и покрытых глазурью, драгоценные ткани и ковры. Весь об­лик собора стал совершенно другим: не суровый воин заказал вознести эту постройку, а рачительный хозяин и утончённый ценитель искусства.

Едва ли уступала по роскоши го­родскому собору княжеская церковь Рождества Богородицы в Боголюбовском замке (1158—1165 гг.),куда князь Андрей любил водить почёт­ных гостей. Такой церковью, «всею добродетелью церковной исполнен­ной, измечтанной всею хитростию», можно было гордиться. Её купол несли не столбы, а круглые колонны, которые завершались пышными золочёными капителями, напоминав­шими короны; стены пестрели фресками, а полы сверкали начищен­ными плитами красной меди. Внут­ри было светло и просторно; высоко возносились хоры, где во время служ­бы стоял князь со своей свитой. Над белокаменной крепостной стеной издалека были видны золотая глава Рождественской церкви и две высо­кие лестничные башни двухэтажно­го белокаменного дворца.

Если у Юрия Долгорукого храмы выглядели как крепости, то у Андрея Боголюбского крепость походила на дворец. Нарядно украшенный фасад с тройными окнами, с бахро­мой висячих колонок более подхо­дил парадной резиденции, чем зда­нию, рассчитанному на осаду. Площадь перед дворцом была вымо­щена камнем: на такой площади не стыдно было бы принять и самого германского императора Фридриха Барбароссу, который, по преданию, в знак уважения и дружбы прислал Андрею своих мастеров. Под белока­менной сенью стояла большая водосвятная чаша. Говорили, что в эту ча­шу Андрей щедрой рукой насыпал деньги для раздачи работникам. Князь чувствовал себя «самовластцем» в своём княжестве и не видел нужды хорониться за грозными сте­нами мрачных крепостей.

ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА НА НЕРЛИ

От остатков Боголюбовского дворца открывается вид на постройку, став­шую символом древнерусской архи­тектуры, — знаменитую церковь По­крова на Нерли (1165 г.). Андрей велел поставить её в том месте, где река Нерль впадает в Клязьму, в па­мять о сыне, юном Изяславе, павшем в бою с волжскими булгарами. Сей­час церковь, уединённо стоящая на бескрайних просторах владимир­ских равнин, отражающаяся в воде неширокой речки, выглядит покину­той и печальной. Чем же объясняет­ся её мировая слава?

Церковь невелика и удивительно гармонична. Полуцилиндры апсид (выступов алтарной части храма), такие грузные, так сильно выступа­ющие в постройках Юрия Долгору­кого, здесь словно утоплены в тело храма, и восточная (алтарная) часть не перевешивает западную. Фасады разделяются многослойными четырёхуступчатыми лопатками с при­ставленными к ним полуколонками; острые углы лопаток и стволы полу­колонн образуют пучки вертикаль­ных линий, неудержимо стремящих­ся ввысь. Вертикальное устремление постепенно и незаметно переходит в полукруглые очертания закомар. Полукружиям закомар вторят завершения изящно вытянутых окон, пор­талов, арочек колончатого пояска (кстати, эти арочки стали уже, чем в Успенском соборе, колонки чаще и потому ещё более напоминают бахрому на дорогом покрывале). И наконец, церковь венчает полу­кружие главы, которая раньше была шлемовидной, а сейчас напоминает луковицу.

Красив резной убор церкви. В центре каждого фасада (кроме вос­точного), наверху, в поле закомары, находится рельефная фигура зна­менитого библейского царя Давида-псалмопевца. Царь Давид играет на лире, а слушают его львы, птицы и грифоны. Птица — древний символ




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.