Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Чемпионат четвёртый (1962) 20 страница



Глава 111.

 

Забавен жаргон атлетов.

Мой первый тренер широчайшую мышцу спины называл "крылышками". И это очень точно. Слева и справа от плеч она наискосок опускается к пояснице, будто сложенные крылья.

Другие атлеты называют эти мышцы "боковиками".

Эти "крылышки" ("боковики") особенно крупными были у Саши Курынова, а он ведь совершенно не занимался культуризмом. Это были природой данные могучие напластования трепетных мышц.

Шею атлеты, особенно борцы, называют "хоботом".

Мышцы не тренируют, а "качают". Если мышцы особенно развиты, говорят: "Раскочегарил лапы". Рекорд никогда не бьют, а только "снимают". Мускулы называют только мышцами. И классические упражнения, к примеру, не тренируют, а "садятся на классику". И мышцы не утомил, а всегда только - "забил". И позвоночник не болит, а "закусило спину". И вес не вырвал, не вытолкнул, а "заправил". И на штанге не 250 кг, а "полтинничек", и не 220, а "двадцатничек", названия сотен килограммов всегда опускаются. И не пойду в зал на тренировку, а "поработаю", "покачаюсь". И не болезненная усталость переутомленных мышц, а "крепатура".

И сколько же таких выражений, точных, острых и почти всегда - ласково-насмешливых!

Глава 112.

 

Не спешить... Если бы все зависело от нас. Расчетливо, неторопливо выгребать силу, добывать, не подчиняясь необходимостям выступлений для зачета, указаниям календаря. Если бы...

Так трудно, почти невозможно было получить право самому определять, какие соревнования тебе необходимы.

Из-за этого проклятого календаря я не смел растренировываться в темповых упражнениях - работа совершенно лишняя в черновой этап тренировок, когда валишь силу, добываешь ее в тяжком труде на "подсобках".

При наборе силы атлет должен быть свободен, не опасаться за скованность и потерю скоростной реакции - первые и неизменные спутники массированных нагрузок. В такую работу разумно впрягаться надолго - я мечтал о нескольких годах. Я бы подчинил тренировки заданным режимам, вызывая к жизни все новую и новую силу, выкраивая ее из дней, месяцев работы, преобразуя мышцы, перетряхивая всю "природу организма", взводя его на все новые, более мощные энергетические обороты.

А вся мелочь обязательных зачетных соревнований требовала вывода из таких нагрузок, нарушения всего хода, всей естественности роста силы. И в самом деле, если соревнования, то это обязательно - месяц на сброс нагрузок, недели - на предстартовые полунагрузки, после соревнований - приводи себя в порядок - это же огромные куски времени! А ненужный нервный расход в работе перед зрителями?!

Но разве беда только в этом?

Все, что я любил, чему служил и отдавался самозабвенно, не считаясь с усталостью, срывами, болезнями, все это оказывалось смятым, ощипанным и обобранным. Тренировочный процесс, нарушенный из-за переключения на соревнования, требует повторения - повторения почти сначала, едва ли не с исходных позиций. Да и у самого этого чернового, главного для силы процесса из-за обязательности будущего выступления (а их много, они часты) - уступчивый, половинчатый характер. А ведь что за соревнования? Большинство единственно ради казенного зачета. Вот и уродуются циклы тренировок, укорачиваются, форсируются, а все это бременем - лишним бременем - ложится на организм, и без того поставленный в работу на бешеных оборотах.

Может быть, я не прав и соревнования нужны не только для казенного зачета, хотя явно достаточно таких. И, само собой, суть всего спорта не во мне, и не для меня одного создавался спорт, но отречься от мечты я не мог. Боксер Пэт Глэндон, герой повести Джека Лондона "Первобытный зверь", вытренированный без временных, субъективных натяжечных приемов, мерещился мне всю спортивную жизнь. Эх, если бы эту выдумку измерить плотью дней! Не спешить с выходом на большой ринг, помост, ковер, стадион! Найти бы такого тренера, такую душу, помешанную на мечте, черствую к выгодам, соблазнам славы,- какие чудеса можно сотворить! Я видел эти чудеса, слышал запах, шелест - вот они, эти дни, вот доподлинность этих дней!.. А дотянуться не мог.

Поздно. Я отмахал чересчур много... по ухабам тренировок, ошибкам, вечной гонке за результатом... Да и кто станет корить, коли не профессионал?..

На большом помосте мы уже не принадлежим себе. Дурно выступать я не смел. И выход напрашивался: не считаться с усталостью, пренебрегать здоровьем, работать, вздыбливая себя против всех зол и неудач...

Конечно, это путь износа. Но согласиться на другие условия я тоже не мог, а они всегда есть: тащиться, наскребывать победные результаты, довольствоваться отпущенным. Вот этим искусством я не владел - довольствоваться отпущенным,- значит, быть в холуях у случая, усталости, благоразумия сытостей, значит - смирение?..

Трудности не остановят тех, у кого талант - отрицать смирение. Такой человек везде и всюду будет стремиться к опрокидыванию "непреодолимостей" и всего того, что вяжет движение, во всем многообразии понимания движения. Всегда есть одержимые. Одержимые?.. Но в спорте прошла пора просто сильных и просто мужественных. Силу необходимо добывать в тяжком труде, мужество - воспитывать и прикладывать к будням работы. Лишь такой труд и наделит достойной силой, и приручит победы. Нужны годы прилежного ученичества... и святая уверенность, что ты прав, ты на пути к успеху, ты выберешься...

В природе спорта противодействие любым попыткам превзойти тебя. Без этого чувства нет и спорта. Ведь спорт - это соревнование. Большой спорт - все неизмеримо обостреннее. Важно не свалиться в болезненность чувств, а этому, надо признаться, весьма потворствует усталость. Ведь спортивная гонка не признает остановок. Остановиться - значит терять преимущество.

Поэтому не возраст определяет спортивный век, а время начала серьезных тренировок. Можно выхолоститься к двадцати пяти годам, если включиться в большую игру подростком. Можно и к сорока годам износиться, как в обычной жизни - к семидесяти. Не присуждали бы иначе спортсменам высшие ордена: труд их необычен.

Надо очень любить спорт, чтобы все это не замечать, принимать должным.

Мы подбирали ключ к новым тренировкам. Надолго ли?.. Даже ближайшие тренировки им уже нельзя было отпереть...

Я мечтал о несбыточном - выступать тогда, когда созрела новая сила. Тогда сериями выступлений застолбить ее выражение. И снова в путь! Снова в тренировки, в поиски силы, в ошибки и находки!..

Счастливы ищущие!

Глава 113.

 

Без отдыха - в новые тренировки: не просыхали майки, лопались старые мозоли, грудь и шею метили ссадины, синяки... Январь, февраль, март, апрель... я вложил в себя такие килограммы, что лишь отчасти переварил их ко второй половине 1963 года.

Тяжелая атлетика требует совокупности развитых мышц. В рывке и толчке участвуют практически все соединения мышц. Поэтому тренировка столь объемна и подробна. Необходимо обрабатывать главные мышцы, не говоря о мышцах вообще, а на это недостает ни времени, ни энергии. Тогда и возникает вопрос об искусстве тренировки. Следует знать, как воздействовать на мышцу, дабы получить наибольшее прибавление в силе, быть сведущим не только в упражнениях, но и в числе этих упражнений в тренировке, а также в числе повторений каждого упражнения. И еще очень много "ведать" из того, что сводится к нехитрым тренировочным истинам. Вещи на первый взгляд простоватые, но за ними сложная наука опыта, не просто голый опыт. И тренерский опыт далеко не всегда может помочь. К тому же тренировка непосредственно зависит и от типа нервной системы. У всех все по-своему.

Сейчас все понимают, насколько сложен и труден этот материал - большой спорт, а в 1963 году при редактировании моего первого сборника рассказов Л. А. Кассиль говорил: "Знаете, что вам скажут: "Выдумываете!.. Вокруг ничего похожего нет!""

Я тренировался так, будто намеревался оставаться в большом спорте добрую четверть века. И поныне не могу дать вразумительный ответ, зачем вел те тренировки. Даже для результата в 600 кг они являлись чрезмерными. Однако я не сомневался в правоте. Но почему? Ведь через несколько лет я собирался уйти. Зачем тогда подобные нагрузки? Сила от них предназначалась далекому будущему, а я его исключал для себя в спорте.

Возможно, все проще. Ведь выигрывает прежде всего тот, кто умеет отдавать. Я не умел это делать расчетливо, копеечно.

Мой мир! Мой!..

Глава 114.

 

Не следует фетишизировать физическую гигиену как средство сохранения здоровья. Она бесполезна без гигиены психической. Все, что мешает выражению, исходу сильных природных и высших моральных, глубоко внутренних побуждений, приводит к заболеваниям, расстройствам здоровья, часто необратимым. Физическая деятельность-всего лишь дополнение к деятельности психической и умственной, приносящей удовлетворение и не ограничиваемой искусственно. Лишь в гармонии психического и физического - здоровье и радость. Сильные, естественные чувства, а также и глубоко моральные побуждения непременно должны находить выражение, никак не таиться. Подавлять в себе самые важные чувства и мысли - значит разрушать себя. Главные заболевания приобретаются из-за психических и моральных страданий. Физические занятия их не ослабят. Важно устранить причину психической неудовлетворенности. В крайнем случае - осознать причину, дабы оградить организм от неизбежных разрушений, нередко трагических из-за необратимости. Разум стесненный - уже предпосылка множества болезней. Гигиена физическая в данном случае как-то оправдывает себя, действуя только отвлекающе. Все это необходимо понимать в интересах сохранения здоровья.

Глава 115.

 

Однажды меня попросили согнуть пятак. Я не смог, а человек, который предложил, согнул. Но я видел: он будет раздавлен в тягах или приседаниях самыми заурядными для любого штангиста килограммами. Развиты у него единственно кисти. И развиты, как он признался, десятилетием ежедневных упражнений. Но ведь это не сила вообще, а лишь качество отдельной группы мышц, причем очень ограниченной.

Не следует путать силовое выражение совокупности мышц с силой отдельных ее групп. Говорят: человек поднимает 400-600 кг. Я уже знаю наперед - это становая сила, подкрепленная силой ног, да и то проявленная в строго определенных "углах" - степени распрямленности ног (что очень важно)... Как правило, его руки и плечи не в состоянии отжать и сотни килограммов.

Человек способен добиться впечатляющих результатов в развитии отдельных групп мышц. Например, приседать с небывалым весом. Однако в спортивном многоборье он будет побит. В том и трудность спортивной тренировки - иметь все мышцы подготовленными.

Но и при гармоничности одна сила не есть сила здоровая. Необходимы занятия бегом, плаванием и другими упражнениями на выносливость, гибкость. Без них сила больна.

Первоклассный атлет задушен обилием мышц, но для здоровья они бесполезны, даже вредны. Вскопать огород для такого супермена - уже задача. К сожалению, профессионализация силы непрерывно увеличивается в тяжелой атлетике (конечно, не только в тяжелой атлетике). Поэтому современная тренировка с ее склонностью к узкой специализации должна предполагать занятия на выносливость. Это требования борьбы и здоровья, отнюдь не каприз.

В один из мартовских дней я решил опробовать рывок "низким седом". Я вырывал штангу "разножкой". Однако с ростом собственного веса я все чаще и чаще начал задевать коленом помост. Мне уже не удавалась быстрая "разножка", я отяжелел.

В способе "низкий сед" подрыв полноценный. При "разножке" его поневоле обрезаешь, не заканчиваешь - иначе не успеешь отработать ногами. Кроме того, в "низком седе" высота подрыва много ниже из-за более глубокого ухода под штангу. Однако с равновесием сложнее. В "ножницах" ("разножке") доступно перекатывать центр тяжести с ноги на ногу, добиваясь устойчивости. А в "низком седе" возможности для исправления неточностей весьма ничтожны.

Богдасаров настаивал на переучивании. Я уклонялся.

Ошибка заключалась в том, что он решил переучивать меня на пустом грифе. Малый или средний вес я потянул бы правильно, в нужной плоскости. Сама тяжесть навязала бы правильность движения. А пустой гриф - я едва не снес им лицо...

В буквальном смысле кровавая неудача имела для меня совершенно непредвиденные последствия. Я отказался осваивать новый стиль в рывке. В результате потерял 1962-й и большую часть 1963 года. С ноября 1963 года я уже не сомневался в необходимости перехода в "низкий сед". Но к Играм в Токио (1964) лишь внешне владел механикой движений. В итоге - сбой на олимпийском помосте.

Насколько я опередил время и соперников в освоении стиля "низкий сед" в толчковом упражнении, настолько я опасно запоздал с этим в рывке, за что и заплатил потерей золотой олимпийской медали. И все же по-своему я горд. Никто не переучивался под конец своей спортивной карьеры на новый стиль упражнения. Ведь это не только иная затверженность движений, но и необходимость разработки суставов в совершенно непривычных положениях. Более того, новым способом я установил два рекорда мира. Конечно, я не доверял ему. Конечно, остерегался подвоха. И все же не столь сокрушительного, как в Токио.

А тогда травма в буквальном смысле слова отбросила меня от нового приема. Я потерял драгоценное время и отчасти самою победу на последнем мировом испытании...

Я уже во второй раз опаздывал с освоением необходимых технических приемов. Лишь перед Олимпийскими играми в Риме я переучился на "замок", а до той поры все веса в толчке (до 200 кг) брал обычным хватом - даже трудно поверить, но это факт.

Глава 116.

 

В пятницу 16 марта 1962 года "Правда" поместила отчет о пресс-конференции, посвященной очередному розыгрышу Приза Москвы. Президенту Международной федерации тяжелой атлетики Джонсону был задан вопрос о возможности встречи Пола Эндерсона с Юрием Власовым.

Джонсон сказал: "Мы хотели бы, чтобы этот интересный вопрос из теоретического стал практическим. Но Эндерсон в последние годы выступал как профессиональный борец и боксер, а также участвовал в специальных цирковых представлениях по поднятию тяжестей. Поэтому он не может, по существующим правилам, вернуться в любительский спорт. Мне известно, что последние результаты Эндерсона, как штангиста, близки к достижению Власова, и поэтому их встреча вызвала бы большой интерес".

Для меня важным явилось признание, что результаты Эндерсона лишь близки, но не превосходят мои. Значит, наша оценка его возможностей верна. Значит, мои будущие килограммы, наработанные зимней и весенней тренировками, обеспечат перевес.

Мы с тренером полагали собрать на чемпионате СССР в мае околорекордную сумму троеборья, а к осени, когда нагрузки могучих тренировок более или менее усвоятся, выйти на 570 кг. Я даже опасался вслух называть эту цифру, чтобы меня не сочли хвастуном.

Первый удар по фаворитному упражнению Пола Эндерсона - жиму - я с тренером решил нанести в понедельник 2 апреля, на первенстве высших учебных заведений столицы (достаточно авторитетный уровень соревнований). В спортивном корпусе Московского энергетического института я выступал вне конкурса. Места за пультами заняли судьи международной категории.

Работать на себя, не на команду, гораздо проще. Иначе кладешь подходы, срывы ничем не угрожают. Отсюда раскрепощенность, свобода поведения.

В первом подходе я выжимаю 182 кг - новый рекорд СССР. При контрольном взвешивании штанга тянет на 182,7 кг. Есть рекорд- 182,5. Выжат шутя.

Теперь свалить рекорд Эндерсона в жиме 185,5 кг - самый старый в таблице высших достижений, установленный еще на чемпионате мира в Мюнхене 16 октября 1955 года! На грудь захватываю штангу с запасом, встаю ловко. По хлопку судьи одними руками выдавливаю штангу. Все три судьи единогласны: есть рекорд 186 кг! Просто, обыденно...

При установлении рекорда Эндерсон весил 164,5, я - 126,5 кг.

Наконец все четыре мировых рекорда - мои: в жиме - 186 кг, рывке - 163, толчке - 210,5 и сумме троеборья - 550 кг.

Я не обольщался: Эндерсон выжмет штангу и потяжелее. В расчетах даю ему 195-200, себе - 190 кг. К чемпионату мира, к осени, овладею этим весом прочно. Возможно, и с перекрытием. Следовательно, в жиме Эндерсон может иметь преимущество от 5 до 10 кг. Но я видел его рывок. Больше 155 кг ему не взять. У меня же рекорд- 163. Я готов и на 165. С касанием колена я вырвал 165 еще в Днепропетровске. Следовательно, рывковым упражнением я "съем" его преимущество в жиме. А в толчке за мной победа. Во всяком случае, 210,5 кг-это действительно предельная тяжесть, поднятая до сих пор кем-либо на вытянутые руки. И это еще не все. Я добыл новую силу.

Вообще тренировочные веса к исходу весны выросли необычайно. Они поражали воображение моих товарищей по тренировке. Я выходил на новый, небывалый уровень силы.

15 марта я прокатываюсь в толчковых тягах через 260, 270, 280, 300 кг, задерживаюсь во многих повторениях на 250 кг. 26 апреля работаю на 250, 280 и 305 кг. Я отрываю от помоста и вытягиваю до пояса чисто все веса - без помощи крючьев и прочих приспособлений. При рекорде в толчке 210 кг тяга на 300 кг совершенно не нужна - это риск "порваться" и лишний расход энергии. Запас в тягах диктуется реальностью толчкового результата. Поэтому нецелесообразна работа на весах, больших, чем 240 кг. Но демонстрация силы нужна мне, я убеждаюсь в новой силе, в огромности этой силы.

В то же время я прокатываюсь в рывковых тягах до 230 кг. Но и этой тягой я готовлю себя к толчку. Захват новых тренировочных весов во вспомогательных упражнениях идет по всем направлениям.

В толчковых тягах я опробовал бы веса и больше, далеко превзойдя 300 кг, но тогда самым тяжелым диском был двадцатикилограммовый. Набор в 300 кг не оставлял на грифе места для новых дисков. Только сейчас стали выпускать диски весом в 50 кг.

Наклонами с гирями, пропускаемыми между высоких табуретов, я сохраняю растянутость позвоночника. Я иду по самым тяжелым весам без позвоночных болей. И это после недавнего осложнения со спиной в Риге!

Чтобы уберечь бицепсы от тяжелых порывов, которые нередки при выполнении жима (я встречал такие травмы у рекордсменов мира Степана Ульянова, Федора Никитина), я ввел бицепсные выжимания штанги: стоишь прямо, штанга у бедер в вытянутых руках, потом сгибаешь руки к плечам. Хват - обратный. Этим приемом я подтягивал (выжимал), не сгибая туловища, 110 кг. Насколько я осведомлен, этот результат до сих пор никому не под силу.

Богдасаров запрещает утяжеление тяг, стремясь сберечь суставы. К чему неоправданный износ?..

И неожиданно - заболеваю. Все пройдено, все позади, а я заболеваю! Это значит - вся работа насмарку. Ведь все придется начинать сызнова. Болезнь размоет силу. Сейчас мне безразлично здоровье - потерян результат! Под угрозой результат!..

За десять или двенадцать дней до чемпионата СССР в Тбилиси я почувствовал полную невозможность сносить любые волевые напряжения. И ни температуры, ни лихорадки. И все хуже и хуже. Я еще не знал образы нервного истощения. Я полагал себя всесильным: никто и ничто не способны ограничить волю моих целей.

А газеты сообщили: 28 апреля в Детройте Шемански сделал своим мировой рекорд в рывке- 164 кг. Это был последний мировой рекорд в рывке в истории мирового спорта, выполненный "разножкой", тем самым способом, который мне следовало срочно переменить. Данный технический прием исчерпал себя. С тех пор атлеты выполняют рывок способом "низкий сед". Переход на новый стиль вызвал энергичный прирост результатов в те годы.

А болезнь переутомления набирала силу. Я ненавидел штангу, будущее выступление на чемпионате СССР, рекорды, тщеславие первых. Я падал в пропасть усталости, отчаяния, потери себя. Я нуждался в отдыхе, щадящих нагрузках, а вынужден был пропускать через себя заданные тонны. Я не смел выходить из игры. Теперь ставкой были не медали и титулы, а жизнь. Для меня - моя жизнь. Я насиловал и мял ее. И я должен был молчать. В те дни я простился с молодостью и беззаботностью. Навсегда. И не забавлялся силой, а подставлял себя под неизбежные и обязательные удары. И таким бывает спорт. Я сошелся с ним в поединке, без жалости. Вперед, мой друг, жизнь - это всегда акт воли!

Глава 117.

 

"Пять дней под сводами Тбилисского дворца спорта рождались новые рекорды. Блестящим аккордом этой богатырской симфонии явился превосходный результат Юрия Власова в жиме. Когда снаряд весом 188,5 кг, побывав несколько секунд на вытянутых руках богатыря, рухнул на помост, пал и старый рекорд мира. Любопытно, что поначалу вес снаряда был объявлен в 187,5 кг. Но после взвешивания выяснилось, что штанга на килограмм тяжелее. Что творилось на трибунах! Десять тысяч зрителей, стоя, несколько минут бурно рукоплескали богатырю, скандировали его имя. Теперь все надеялись, что Власов установит еще и мировой рекорд в сумме троеборья. Но, выполняя рывок, Власов получил травму. Несмотря на это, он решил продолжать выступление. После долгих протестов врач и тренер согласились допустить Власова лишь к одной попытке в толчке. Подняв 185 кг, Власов в сумме троеборья набрал 522,5 кг и обеспечил себе звание чемпиона страны среди атлетов второго тяжелого веса" (Комсомольская правда, 1962, 12 мая). (С 1961 года в СССР была введена новая весовая категория: 100-110 кг.-Ю. В.)

Я получил травму не в рывке, а в жиме. Ошибка в движении отозвалась ударом боли и затем немотой. Но я исключал отказ от борьбы, если вышел на помост. Следовало лишь преодолеть боль... и страх. И потом, разве это боль? Я знал: травма взбесится назавтра. В первые часы боль обычно терпима. Отчетливо воспринимаешь изменение в суставах и мышцах, но боль еще тупа. Главное - не дать травме углубиться. Осторожно-осторожно пройти через необходимые веса. Облегчить нагрузку на поврежденный участок. Травма занимает все сознание. Крадешься через ее ограничения, пробуешь их. Травма все время очерчивает пределы движений и степень допустимых напряжений.

И вот тогда, в рывке, я доконал шейные связки. Травма расширилась, захватив их крепления и на спине, и позвонках. Нет, боль была сносной, очень неприятным и незнакомым были хруст и какие-то смещения в узлах крепления связок и мышц. И самое досадное - невозможность применения обезболивающих препаратов: приравниваются к допингам. Обрабатывать снаружи место травмы можно, но только не шею.

Поэтому я и толкнул смехотворно малый вес. Однако и этот вес выводил меня на первое место.

Я в четвертый раз выиграл чемпионат СССР. Второе место занял Жаботинский с суммой троеборья 512,5 кг, третье - Вилькович - 475 кг.

Удивил собственный вес Жаботинского. С ленинградского чемпионата СССР 1960 года этот вес в среднем увеличивался, пожалуй, на 15 кг в год. За увеличением уже проглядывала определенная система, ведь сообразно весу рос и спортивный результат...

Мой вес на чемпионате составил 126,3 кг.

Глава 118.

 

Я повредил не только шейные связки, как определили сначала, но и опять позвоночник. Эта травма преследовала меня до последнего дня в спорте.

Я угодил в корсет из бинтов. Травма шеи оказалась самой беспокойной из всех. С неделю я не мог сомкнуть глаз. Стоило опустить голову, как пронизывала боль. Только сидеть. Ни положить голову, ни подпереть рукой.

Я не относил травмы к чему-то особенному. Я злился: помеха для работы, надо работать, теряю высшую силу...

Вообще травмы свидетельствуют о тренировочных перегрузках, неспособности организма переваривать нагрузки.

Как только спала острая боль, я приступил к разминкам. Удавались лишь определенные упражнения. Боль порой прожигала основательно, но прекратить тренировки - все загубить! Ведь цикл черновой, силовой работы завершен. Впереди тренировки на спад. Интенсивность их возрастет лишь к главным соревнованиям - осени. Не позволю нарушить цикл, я столько выдержал, я столько жду от этой работы!..

Такой пример давали и товарищи: травмы преодолеваются в работе. Я встречался с таким мужеством!

Оставалось добрать сущую малость - и перевес силы за мной. Ведь Эндерсон мог в любой день на публике прихлопнуть мои результаты. И я незамедлительно должен ответить. Иначе чего стоили мои победы? И кто действительно самый сильный?

Дело не только в личных чувствах. Спорт - высшее из соревнований. Занялся им - изволь отвечать на вызов силой. И потом, скоро чемпионат мира,- кто бы верно истолковал мой отказ выступить? Ведь именно в эти недели завязался спор с Эндерсоном. Отказ означал бы признание превосходства Эндерсона.

Я должен выйти на чемпионат мира. Должен работать на новом результате. Теперь это уже долг...

Да, и это тоже акт воли!

Все взваливалось на волю.

Глава 119.

 

"Человеком сказочной силы" называл Эндерсона такой превосходный атлет, как Куценко (Физкультура и спорт, 1958, № 12. С. 6). Американские газеты в пору побед Эндерсона на чемпионатах называли его "титаном", "чудом природы", "подъемным краном". После победы Эндерсона на чемпионате мира 1955 года в Мюнхене губернатор штата Джорджия установил в штате "день Эндерсона".

Пол Эндерсон родился 17 октября 1932 года в городке Токкоа (штат Джорджия). Его родители-люди, совершенно чуждые спорту. Эндерсон хорошо закончил школу и поступил в Фурманский университет (штат Южная Каролина). Однако после первого курса покинул его.

Тяжелой атлетикой Эндерсон увлекся в школе. В январе 1952 года кузен подарил ему штангу. Пол установил ее у себя в спальне. Первые месяцы тренировок не отличались разнообразием. Он в основном приседает с весом на плечах. Уже летом ему удается присесть с весом 250 кг два раза подряд. Постепенно молодой Эндерсон доводит приседания с весом до ста раз в день! Вес штанги колеблется от 209 до 250 кг. В конце первого года тренировок Эндерсон набирает в сумме троеборья 365 кг и выполняет одно приседание с весом 300 кг.

В марте 1953 года он набирает в троеборье 397,5 кг, в ноябре - 483,5 кг. Личный рекорд в приседаниях Эндерсон утяжеляет до 372,5 кг (Данные результаты показаны Эндерсоном до 1956 года, то есть до перехода в профессионалы и расцвета его силы).

С 1955 года до печально неудачного столкновения на Олимпийских играх в Мельбурне (1956) с Умберто Сель-ветти могучий Эндерсон выступает за сборную США.

В ноябре 1955 года на выступлении в Иракском Королевском спортивном клубе Багдада Эндерсон берет в толчке 207,5 кг. Кстати, только сев за книгу, я узнал об этом результате. В спортивной литературе упоминаний о нем нет. Этот результат вызывает сомнения.

На профессиональных демонстрациях силы Эндерсону удалось оторвать от помоста и поднять до колен 1600 кг. Кроме того, он выполняет неполное приседание - "короткий подсед" с весом в 900 кг, ходит с 700 кг на груди и приседает по всем правилам с 425 кг.

Британская энциклопедия Менке ставит Эндерсона в один ряд с легендарными Луи Сиром, Артуром Саксо-ном, Евгением Сандова, Карлом Свободой, Георгом Гаккеншмидтом, и, на мой взгляд, не без оснований.

"Эндерсон стал чемпионом мира, выполняя стандартные упражнения, однако его удивительная сила ярче всего проявилась в.различных трюках, в которых его никто не мог превзойти..." - читаем мы в энциклопедии.

"Мой отец был шотландского происхождения и весил 175 фунтов (около 80 кг. - Ю. В.}. Моя мать ирландско-английского происхождения и весила около 200 фунтов (около 90 кг.-/О. В.)... Я был атлетом и поступил в колледж главным образом для того, чтобы стать тренером и играть в футбол. Однако именно там я начал заниматься тяжелой атлетикой. Поскольку мое восхождение до международного уровня в тяжелой атлетике было таким быстрым, мне предстояло принять решение: продолжать ли официальное образование или оставить его и заняться заокеанскими путешествиями, которые неизбежны при участии в соревнованиях. Я выбрал поднятие тяжестей и никогда никакого колледжа не кончал...

Атлетикой заинтересовался из-за серьезного заболевания почек. Заболел, когда мне было меньше четырех лет, что предопределило отставание в физическом развитии примерно до десятилетнего возраста. Приложил все старания к тому, чтобы догнать сверстников. Это и заставило обратиться к атлетике. Спортом занимался еще в школьные годы. Однако поднятием тяжестей до поступления в колледж не занимался.

При натужном вставании из "низкого седа" очень сильно повредил колено. Повторяя этот подъем всю вторую половину дня, решил перед окончанием тренировки, уже под вечер, попробовать еще одно упражнение. Опоясал себя большим ремнем, зацепил крючком вес, но не смог оторвать. Силясь оторвать 4000 фунтов (1814 кг. - Ю. В.) от земли, получил травму колена. Позже выяснилось, что снаряд примерз к земле после захода солнца...

Потом при уходе под вес, точнее при вставании с большим весом, повредил запястье. Затем автомобильная катастрофа - непосредственно перед поездкой в Вену, на чемпионат мира. Я ехал с другом, стоял очень жаркий день. Внезапно хлынул дождь. Мы обгоняли другую машину. Когда мой друг повернул обратно на свою полосу, машина вышла из-под контроля и наскочила на дерево.

С Хоффманом впервые встретился в 1953 году в Пенсильвании. Был приглашен туда для участия в программе, где намеревался побить мировой рекорд в "дип ни бэнд" (одно из упражнений на силу.-Ю. В.). Это было мое самое первое выступление...




©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.