Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Чернобыльский колокол



 

Нам много лет твердили, что атомные реакторы это очень мирные сооружения, не имеющие ничего общего с атомным оружием. И мы верили этому. На территории промплощадки Чернобыльской АЭС и после аварии сохранился символический монумент нашего неприятия атомной бомбы -- оружия уничтожения людей. Но за этим монументом просматривается тот самый, «мирный» реактор, который взорвался вместо атомной бомбы. Подтвердились слова академика П.Л.Капицы: «АЭС -- это атомная бомба, дающая электричество».

 

И эта «мирная бомба» оказалась пострашнее бомбы «военной». 5 миллионов человек оказались на пораженных радиацией территориях Белоруссии, Украины и России. Миллион человек участвовал в ликвидации последствий чернобыльской аварии, 20 тысяч «ликвидаторов» взорванный чернобыльский реактор уже убил, 200 тысяч – сделал инвалидами.

 

Белоруссии Чернобылем была выделена особая роль: более двух третей всей выброшенной из реактора радиоактивной грязи досталось ей, почти половина из всех пострадавших пришлась на ее долю, радиоактивный йод покрыл собой практически всю ее территорию. Самой малой из трех пострадавших стран, Белоруссии досталось больше всех. И никому до нее нет дела. Беда пришла к нам из-за границ страны, нет в этом нашей вины. Но никто не поспешил на помощь, народ Белоруссии брошен на произвол судьбы.

 

И властям самой страны нет никакого дела до своих пострадавших граждан. Даже законных претензий на компенсацию нанесенного стране ущерба так до сих пор и не предъявлено. А ущерб не мал: он оценен в 235 миллиардов долларов США. Даже небольшая часть от этой суммы могла бы спасти Белоруссию от того кризиса, в который она сегодня загнана. Но правители даже не пытаются спасать свой народ, они ищут, как спасти себя от этого народа. Уже через год после клятвы народу в верности Лукашенко своим указом «приостановил» исполнение большинства статей чернобыльского Закона. По остальным же статьям к тому времени в нарушение того же Закона все выплаты и компенсации были занижены в 20-40 раз. Фактически с того момента чернобыльский Закон в самой пострадавшей стране перестал существовать. Свои грубейшие просчеты в экономике и политике правитель стремится компенсировать за счет народа.

 

А люди болеют, люди гибнут. Бодро пройдя через Чернобыль, люди с трудом идут дальше. Болезни самые разные, но есть в них одно общее: здоровы до Чернобыля, больны после него. Примеров множество. Лишь несколько из них.

 

Два человека, которых называли «летчиками от Бога», встретились в небе над чернобыльским реактором. Это были москвич Грищенко Анатолий Демьянович -- испытатель вертолетов и полковник Водолажский Василий Александрович. Оба абсолютно здоровые люди. После Чернобыля -- множество тяжелейших болезней. В их «учетных карточках» записаны набранные за два месяца работы над реактором дозы: 15 и 7,7 бэр. Американцы же оценили их дозы в 600 бэр. Анатолий Демьянович дожил лишь до 1990 года, Василий Александрович -- прожил на два года больше. О присвоении им звания Героев России они уже не узнали.

 

Вертолетчик полковник Чичков Олег Георгиевич относится к той же плеяде выдающихся летчиков. До Чернобыля здоровый, стройный, подтянутый офицер -- настоящий полковник. После Чернобыля -- куча болезней, инвалидность, передвигается с палочкой. А в «учетной карточке» опять-таки всего 22 бэра. У кого-то ведь поднималась рука писать такую чепуху!

 

Сараговец Анатолий Викторович Чернобыль прошел солдатом, «партизаном», как там говорили. После такой службы -- страшнейшая болезнь -- рассеянный склероз. Врачи отказались от него. Парень умер в возрасте всего лишь 38 лет.

 

Ропот Станислав Денисович -- водитель первого класса, дважды переселялся из 30-километровой зоны сначала в Норовлю, потом в Минск. Станислав Денисович уже ушел из жизни, а у его супруги Марии Николаевны, инвалида с полной потерей трудоспособности сегодня главная проблема -- достать нужные лекарства, чтобы хотя бы не стало хуже.

 

Александр Курлович -- до Чернобыля водитель-дальнобойщик. Здоровье отменное. В Чернобыле почти четыре месяца доставлял бетон непосредственно на взорванный реактор. Сегодня здоровье хуже не придумаешь, полная потеря трудоспособности. Раньше имел хорошую, по нашим масштабам, пенсию. Позавидовали правители: предписали впредь не индексировать его пенсию. За год «подровняли» ее с теми, у кого ничего подобного его работе и его риску и в помине не было. Вот, оказывается, чем обеспокоены правители: чтобы «раем» не казалась жизнь их гражданам.

 

Увы, здоровье людей, потерянное в Чернобыле или из-за Чернобыля, все больше превращается в чисто личную потерю, не имеющую никакого отношения к тем, кто посылал людей туда, кто скрывал от людей правду, вынуждая их неоправданно рисковать своим здоровьем и здоровьем своих детей.

 

Сейчас в Белоруссии послушные исполнители воли «всевышнего» упорно стремятся заменить ранее принятую Концепцию проживания людей на загрязненных радионуклидами территориях новой «научной концепцией», которая позволит «превратить» большую часть загрязненных территорий в «чистые». Чем экономить на и без того пострадавших бедных и больных людях, не разумнее ли было бы урезать свои бессмысленные поездки по странам мира, расходы на содержание катастрофически раздутой охранно-репрессивной системы?!

 

Люди, прошедшие через беды Чернобыля, приобрели острую чувствительность к нечестности, несправедливости, неблагодарности, подлости. Не стоит даже пытаться вернуть их в первоначальное первобытно-застойное состояние. Хорошо сказала об этом поэтесса из города Припять Любовь Сирота:

«Это -- когда не умеют смиряться

Люди, пройдя через драму Чернобыля,

С правдой, дозируемой министрами, --

(Ровно вот столько сегодня хлебните!)

С лживыми цифрами, с подлыми мыслями

Мы не смиримся, хоть сколько клеймите!»

 

И сегодня, на девятнадцатом году после чернобыльской трагедии мы все еще вынуждены бороться за свои права, попранные власть предержащими, все еще вынуждены требовать уважения к себе, ответственности за нанесенный нам и нашей стране огромный ущерб.

 

Чернобыльский колокол и сегодня взывает к справедливости, жжет сердца всех честных и добрых людей!

 

 

Белоруссия, 1986г. и дальше.


Во благо ли?

 

Начало ноября 1986 г. Автобус с людьми, работающими в штабе ЧАЭС по Припяти,спешит проскочить не очень приятную зону "Рыжего леса". Проезжаем совсем близко от строящегося «Саркофага». И каждый раз внимание всех пассажиров приковано к нему.Что же сделано за прошедший день? Работа в полномразгаре,ведетсяи днем, и ночью в свете мощного светильника, поднятого на знаменитой "колбасе" времен Великой Отечественнойвойны. Контуры «Саркофага» уже почти определились. Правда, кое-чтополучилось не очень удачно. Как быне пришлось переделывать. Похоже, что через пару недель восновном закончат. Быстрее бы уже!

А вот и столовая АБК-1. Попутно динамики знакомят нас с новостями. И вдруг:

"Завершен важный этап работ по ликвидации последствий авариина Чернобыльской АЭС, закончено строительство «Саркофага".

 

Вот бы закричать "Ура!" Но как же быть с тем, что мы только что видели? Чему верить: своим глазам или этому победному сообщению? А может совсем не для наших ушей предназначалась эта информация, а для тех, кто, не видя действительного положения дел, по привычке поверит? Что это? Чрезмерное рвение журналистов? Вряд ли, не из пальца же они это высосали. Кто-то же подсунул им эту "информацию". Отрапортовал, как говорится: «подарочек» к празднику! Привычное дело. Было бы доложено, а потом доделаем. Вот и доделывали после той "победной реляции" еще пару недель.

 

Сколько же можно издеваться над людьми, над здравым смыслом? Сколько же можно унижать самих себя этой бессмысленной, откровенной ложью? Уж, не является ли для кое-кого эта громогласная ложь своеобразной формой гласности?

 

Когда же мы, наконец, поймем, что ложь не может быть нашим союзником, и что лжец -- это преступник, порочащий все наше общество, безоговорочно заслуживающий самого безжалостного наказания?

 

В данном случае, если можно так выразиться, ложь была прямой. Но сколько же изобретено иных форм и оттенков лжи! Это и умалчивание, это и полуправда, это и подтасовка фактов, это и секретность в совершенно несекретных вопросах, это и различного рода "досрочные" пуски и запуски.

 

Вот взять, например, ту молчаливую ложь, которая очень дорого обошлась припятчанам и жителям близлежащих деревень. Лишь стремлением скрыть случившееся, избежать гласности можно объяснить то, что происходило в Припяти в течение 36 часов после аварии. И пусть не думают те, кто принял, наконец-то, решение об эвакуации жителей этого города, что они спасли их. Жителей Припяти спасла случайность, спасло то, что "язык" выброса из реактора прошел чуть южнее города, через "Рыжий лес". Именно этот лес принял на себя первый, самый сильный удар. А изменись совсем немного направление ветра, и те же 36 часов молчаливой лжи могли бы стать последними в жизни тысяч людей. Хотя и при таком "везении" припятчанам за столь длительный срок игры:"ничего не вижу, ничего не слышу, никому ни о чем не скажу" -- досталось прилично.

 

Правда, припятчане поговаривают о том, что не забыли о них руководители области и республики, просто не под силу им было делать одновременно два дела. Сначала нужно было срочно эвакуировать других людей и из куда более опасного места -- своих ближайших родственников из города Киева. И лишь потом дошла очередь и до Припяти.

Так-то вот спасали припятчан «заботливые» правители!

 

Ну а сколько вокруг нас всякого "досрочного"! Того, что нужно и в срок -- нет. Ненужного же, но зато "досрочного" -- хоть отбавляй».

 

В здании АБК-2 на одном из стендов еще много месяцев после аварии висела так называемая "Историческая справка". В ней была подробно изложена вся история строительства ЧАЭС. И вот ведь что обращает на себя внимание -- практически все объекты станции пускались досрочно. На месяц, два, три …

 

Вот ведь как здорово! А здорово ли? Не чревата ли спешка при строительстве столь ответственных и сложных объектов опасностью потери качества?!

 

Вот и реактор четвертого блока тоже запустили месяца на три раньше срока. В «Саркофаге» В.Губарева хорошо сказано о том, как строители спешили еще при закладке фундаментов этого реактора. И спешили же не столько сделать, сколько отрапортовать и, естественно,... получить. Где уж тут в спешке думать о каких-то мелочах, о качестве, например? Весьма вероятно, что какие-то из связанных с этой спешкой недоделки, недоработки сыграли свою роковую роль и в самой аварии, усугубили ее последствия. Вот бы оценить потери, вызванные именно этим! Думаю, что эффект от досрочного пуска реактора показался бы нам просто копеечным по сравнению с теми потерями. Уверен, что никакой досрочный пуск оборудования не может оправдать или окупить даже небольшое, даже самое незначительное снижение качества его монтажа или наладки.

 

А уж как торопились с тем бессмысленно-злополучным "экспериментом", ставшим главной причиной катастрофы: утром «просто необходимо» было доложить о его результатах. Ради этого можно было забыть и ту очевидную истину, что реактор может выдержать многое, но не все, есть ведь предел и его "терпению". Вот он и не выдержал!

 

А авария на втором блоке ЧАЭС, завершившаяся взрывом одной из двух турбин, чем вызвана? Да, той же спешкой. Оказалось, что кабельные подводы к системам управления и автоматики еще при монтаже были серьезно повреждены. Почему же не обнаружили это сразу же? Так некогда же было! Ведь для этого нужно время и нормальная, спокойная, деловая обстановка. Но откуда же ей взяться, если строителей и монтажников постоянно подгоняют, если сроки выполнения работ существуют лишь для того, чтобы их опережать? Да, и самим строителям-монтажникам выгодно «побыстрее», ведь именно за это и премии, и награды дают. Разве тут до качества?! И ведь это – тоже одна из весьма распространенных форм лжи.

 

Ложь трудно упрятать надолго. Даже если она и глубоко закопана, как сделали это на старой промбазе, совсем рядом с «Саркофагом». Всего полтора года прошло после того, как орды людей и мощной техники разгромили эту промбазу и тут же, как говорится, не отходя от кассы, закопали все в песок. Уверяли, что все будет в порядке. Но очень скоро выяснилось, что фронт радиоактивной грязи, вымытый грунтовыми водами, приближается к реке Припять. Может тогда-то, наконец, выплывет и эта ложь? Но не будет ли слишком поздно?!

 

А чего стоит, например, массовая ложь, санкционированная, похоже, самим Минздравом: ложь с клеймом "с радиацией не связано?" Сколько же людей, серьезно заболевших в результате аварии, так и не могут смыть с себя это грязное и бесчеловечное клеймо!

 

Увы, не удостоил и Михаил Сергеевич вниманием нас, простых тружеников Чернобыля. Многое могли бы и хотели бы ему рассказать. И польза была бы от этого несомненная. Но разыгранное в Чернобыле и Славутиче "театрализованное представление" под названием «Посещение Президентом чернобыльской зоны» вылилось в элементарную и бессмысленную показуху.

 

Очень уж, видно, нужна кому-то эта разнообразная по форме, но единая по существу ложь. Может для этих "кого-то" в этом и заключена единственно возможная форма их существования?

 

Как это ни парадоксально, честность, открытость, гласность стали у нас сейчас чем-то вроде парадной вывески, а свои дела и вопросы мы по старой и ой как укоренившейся привычке продолжаем решать "с черного хода", заваленного хламом всяких извращений, лицемерия и показухи, прямой и прикрытой лжи. И по той же привычке, по какой-то инерции мы сразу же направляемся к "черному ходу", даже не замечая» что парадный вход широко открыт.

 

Говорят, что есть и "ложь во благо", "ложь во спасение", "святая ложь". Может быть и есть. Но тот ли это случай? Неужели же мы настолько слабы, что боимся своей же собственной правды, пусть даже зачастую и весьма горькой? Когда же мы, наконец-то, поймем, что дальнейшее движение вперед становится просто немыслимым без упрочняющей обработки Правдой?

 

Ложь -- признак слабости! И не во благо она нам!

 

 

1986-89 годы.

 

 


Техника или люди?

 

Странно, но в Чернобыле эта дилемма практически не возникала. И зачем, ведь людей было в Чернобыле видимо-невидимо. К тому же -- людей, приученных нашей системой безропотно выполнять любые приказы и указания. А техника -- она заботы требует. И не в любых условиях она готова работать. Ее требования безоговорочны, и выполнение их обязательно. Вот и подумайте сами, что проще? Тем более для тех, кто привык видеть в людях лишь массу, «способную творить чудеса». И творили ведь, работали в местах, несовместимых с самим понятием жизни, фактически обходились без серьезных защитных средств. Выполняли в большинстве своем работы, которые даже самая примитивная техника без труда могла бы выполнить.

 

Официальные лица в ходе чернобыльской эпопеи стремились убедить общественность, что мы не имеем необходимой техники для дезактивации. Это верно лишь отчасти: многое из того, что делалось буквально руками тысяч людей, мы имели возможность сделать с помощью техники.

 

Взять только один участок -- кровлю третьего-четвертого блоков. Ее необходимо было очистить от выброшенного радиоактивного топлива, графита и прочего зараженного мусора. От отдельных кусков тепловыделяющих сборок даже прибор на 10 тысяч рентген зашкаливал. И вот через это поле радиоактивного ада ежедневно пропускалось по триста человек. Они пробегали по кровле, хватали клещами, а порой и руками, смертельно опасные куски, бежали к еще более опасному провалу взорванного реактора и сбрасывали в него свой смертельный груз. Такое можно представить себе лишь в первобытном, и уж по крайней мере, нецивилизованном обществе, где ценность жизни человека опущена до беспредельно низкого уровня.

 

Да, и самих людей у нас не приучили ценить свои и чужие жизни. Не случайно же у нас принципы «отдать всего себя делу» и «за ценой не постоим» были подняты до уровня непререкаемых. На моих глазах, например, происходило действо, которое наверняка невозможно ни в одной из приличных стран. Генерал Самойленко построил солдат-«партизан», направленных на работы по очистке кровли третьего-четвертого блоков, в помещении оперативной группы и обратился к ним с призывом:

«Нам нужны добровольцы для выполнения очень важной работы. После работы эти солдаты получат «звездочки», по сто рублей и будут сразу же отправлены домой.»

 

«Звездочки» -- это такие Почетные грамоты военных, на титульной странице которых изображена большая звезда. Они подтверждали благодарность военного руководства за честно и добросовестно выполненный долг. Долг-то кому? Уж не тем ли, кто забыл об этих людях, как только они выполнили тот самый «долг»? И уж не тем ли, для кого такие понятия, как долг перед людьми и человеческая благодарность существуют лишь для торжественных речей? Они же фактически и превратили эти Почетные грамоты в никчемные листочки бумаги с зафиксированными на них демагогическими словоизлияниями.

 

О ценности ста рублей нет смысла даже и говорить. Остается -- обещание отправить домой до окончания срока пребывания в Чернобыле. Это существенно: каждому хотелось быстрее попасть домой. Но как лучше вернуться домой: чуть позднее, но здоровым или потенциальным клиентом больниц? Ведь во всех случаях, когда работа было очень опасной, согласия солдат не спрашивали. А тут вдруг! Значит предстояло нечто особо опасное! И прикрываться здесь лозунгом: «Родина требует!» -- совсем уж неприлично. Вряд ли Родина требовала от своих сынов совсем неоправданного риска их жизням и здоровью.

 

И что вы думаете, из строя вышли 12 солдат. Чувство долга у них оказалось несравнимо более высоким, чем у тех, кто призывал их к этому риску. Честь и хвала им! Земной поклон им -- этим смелым и честным ребятам! И они выполнили работу.

 

Но до каких же пор порядочность, честность, самоотверженность и патриотичность большинства наших людей будут беззастенчиво эксплуатироваться другими людьми, большинство из которых этими достоинствами не обладает?!

 

Доза, которую ребята получали, в принципе, замерялась, но вне зависимости от результата в журнал почему-то (не сомневаюсь, вам ясно почему) попадало число, не превышающее 25 бэр. Не оттого ли это число и названо «предельно допустимым»? Увы, эту дозу правильнее было бы назвать не «предельно допустимой» для исполнителей работ, а «предельно приемлемой» для руководства работами.

 

Однажды я получил команду: поставить на площадку робот ТРГ. Это приличный и мощный робот. Но конструкция его гусениц обладала одним существенным недостатком, который следовало учитывать в организации работ. Попытался объяснить, что эта операция бессмысленна: на площадке валялись обрывки троса. Их нужно было сначала убрать с помощью другого робота. Тем не менее было приказано робот поставить. Начать работу он не смог: тут же запутался в тросах. Полковник, отдавший приказ, доложил генералу: «Роботы опять не работают!». И тут же команда: «Начинайте работать вручную». Было ясно, что весь этот спектакль был поставлен, чтобы еще раз доказать несостоятельность техники и разрешить дилемму «машины или люди» в пользу (вернее, во вред) людей. Со следующего дня начались активные «хождения» людей на кровли.

 

Кроме всего прочего, для снятия этого робота с крыши трем солдатам пришлось выходить на самую опасную ее часть, непосредственно граничащую со взорванным реактором.

 

Другой раз был свидетелем разноса, который учинил начальнику штаба Кулекину Владимиру Сергеевичу главный инженер ПО «Комбинат» В.И.Комаров. Владимир Сергеевич пытался объяснить, почему не удалось в срок выполнить какую-то работу. Комаров перебил его и с возмущением в голосе заявил:

«Если вы не способны выполнить приказ, я выгоню на крышу людей, тысячу человек сожгу, но работу в срок завершу».

 

Говорилось это преднамеренно громко, чтобы все присутствовавшие в помещении штаба могли восхититься решимостью и смелостью говорившего. Увы, «восхищение» не состоялось, ибо присутствовавшие в помещении не по наслышке знали о том, чем чреваты выходы на кровлю. И для них ценностью было не умение отправлять людей на опасные работы, а способность рисковать собственными жизнями ради защиты и спасения множества других людей.

 

И ведь фразу такую бросил главный инженер -- по должности второе лицо в зоне! Что же говорить об общей атмосфере в зоне? Что особенно страшно, именно такие горе-патриоты, способные затыкать массами людей любые провалы и срывы в собственной же «деятельности», были более всех «востребованы» в зоне. Увы, и этот «выдающийся специалист» благополучно перешел на работу в Москву, в министерство.

 

И все равно, даже пренебрегая жизнями и здоровьем людей, в «сроки» не укладывались. К концу операции по очистке кровли радиоактивный мусор попросту залили бетоном...

 

Практически, имевшиеся в зоне роботы в этих опасных работах почти не использовались. А еще об одном виде техники в зоне почти никто и не знал. Между тем, еще с августа 1986 года в зоне находились два финских робота-манипулятора «Фористери», для которых не страшна радиация (управляются они по кабелю), и которые способны в радиусе 8 метров вокруг себя до блеска буквально «вылизать» площадку. И лишь в январе 1987 года им довелось подняться на кровлю. Но в серьезных работах их «за ненадобностью» так и не применили. А ведь на их базе можно было создать комплекс из манипулятора «Фористери» и передвижного транспортера, которым можно было очистить всю кровлю практически без людей.

 

Одним из главных энтузиастов механизации работ, в том числе и на очистке кровли был Петр Васильевич Швыдько из Днепропетровска. Его идеи использования на кровле шахтных скребковых систем были вполне реальными. И многое для этого уже было сделано и даже изготовлено в металле. Конструкции были завезены на ЧАЭС. Но, увы, отсутствие сколь бы то ни было заметного интереса к механизации опасных работ со стороны руководства не позволило довести до реализации и этот проект.

 

Подобные примеры объясняются до циничного просто: кто-то установил срок закрытия саркофага, а чтобы в него уложиться, спешили делать то, что привычнее и проще. Вот и выполняли страшно опасные работы с помощью «биороботов» (солдат-«партизан») и средств «малой механизации»: лопат, клещей-захватов (не очень желающих захватывать), обычных метел (как у дворников), скребков (изготовленных из топора), волокуш из железного листа с веревкой для перетаскивания мусора по крыше. А ведь роботами, манипуляторами, скребковыми лебедками и другими техническими средствами те же работы можно было выполнить куда быстрее и без неоправданного риска.

 

В своей книге «Саркофаг» В.Губарев прямо заявил: «Реактор взорвала наша система». К этому остается лишь добавить, что и все работы по ликвидации последствий аварии тоже организованы «нашей системой» с ее бесчеловечным отношением к человеку!

 

Вот почему дилемма «Техника или люди» в Чернобыле и не возникала.

 

 

Чернобыль, 1986-87гг.


«Национальный вопрос» или … дважды наказанные.

 

Среди тех, кого после работы в Чернобыле в наибольшей степени коснулось полное безразличие и забвение, оказались жители средне-азиатских республик бывшего Советского Союза, а ныне независимых Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана.

 

Большинство из них сразу же после аварии были призваны в армию на так называемую «переподготовку» или «учебные сборы» и брошены в Чернобыль. Как люди подневольные, они обязаны были делать все, что от них требовали. И начальство, при этом, в полной мере пользовалось тем, что большая часть этих ребят выросли в далеких от современной цивилизации регионах своих стран и не имели ни малейшего представления не только о радиации, но и о самой атомной энергетике. Именно это, а также природная доброжелательность и вера в доброе к себе отношение, делало их безотказными и исключительно исполнительными участниками любых, даже самых безнадежно опасных работ. Все разговоры о якобы добровольном их участии в чернобыльской эпопее, чистейшей воды демагогия. В большинстве случаев им давалось лишь право выбора: «добровольно» в Чернобыль или принудительно в штрафной батальон.

 

Этих людей в Чернобыле первыми бросали в самые «грязные» и опасные места. В этих местах даже профессионально подготовленным специалистам далеко не всегда удавалось избежать трагических для себя последствий. А эти парни не имели ни малейшего представления о способах и средствах защиты от убийственного воздействия радиации. Да, и их «опекуны-начальники» не очень-то заботились о том, чтобы они об этом узнали. Об этих парнях я знал не понаслышке: довелось работать с солдатами-партизанами алма-атинского полка. Эти люди нужны были лишь как «пушечное мясо», чтобы их телами заткнуть бреши и провалы, из которых по воле (или безволию!) чернобыльского и государственного руководства была буквально соткана вся чернобыльская эпопея.

 

Наверное, именно поэтому об этих людях и после их работы в Чернобыле забыли первыми. Даже принятие в мае 1991 года Закона СССР «О социальной защите граждан, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы» ничего этим людям не дало, так как Закон этот до них так и не дошел. Не пожелало руководство этих стран распространить действие Закона на своих граждан.

 

Так вот и живут сегодня (если еще живут!) эти люди, кляня себя за те «два роковых шага», и с болью слышат со всех сторон: «Мы ведь вас туда не посылали».

 

Нельзя не вспомнить еще об одной «национальной группе» жертв Чернобыля, которых не судьба, а право на бесправие связало со средне-азиатскими республиками Советского Союза. Это люди немецкой национальности, высланные в 1941 году подальше от центральных районов страны. Этих людей власти сочли опасными для страны, потенциальными врагами ее народа. Любой переезд на иное место жительства – операция для любого человека чрезвычайно тяжелая. Но насильственное переселение без малейшего права участвовать в решении своей судьбы и судьбы своей семьи – это катастрофа, неисправимо ломающая всю жизнь. Эту катастрофу можно сравнить лишь с так называемым раскулачиванием и высылкой людей в края далекие. И действительно, между этими «акциями» было много общего.

 

В те годы мне вместе с моей мамой Людмилой Емельяновной Янковской (светлая ей память!) довелось бродить, что называется, с сумой по разным местам в поисках продуктов для пропитания семьи. Забредали мы и в деревни, из которых были выселены прежние жители – немцы. Это территория бывшей немецкой автономной области вблизи Саратова на левом берегу Волги. И в мою память – память десятилетнего пацана, впечатления от этих мест врезались на всю жизнь.

 

Еще не входя во дворы и дома, можно было с уверенностью сказать, что жили здесь исключительно трудолюбивые и добросовестные люди, создававшие своими руками добротные дома и хозяйства. Так же, как и так называемые «кулаки», люди здесь умели трудиться и жить. И вот одним махом царственной руки все это было переломано и разрушено. Нет, дома и участки, конечно же, остались на своих местах. Но их новые хозяева за очень короткое время смогли по-своему «обжить» их. Мы почувствовали это в первую же ночь под крышей одного из этих домов. На нас буквально «пикировали» с потолка полчища разъяренных голодных тараканов. Не говоря уже о массах клопов. Те немногие люди, которые остались жить в «немецких колонках» с тех времен, говорили нам, что ничего подобного во времена бывших хозяев здесь и в помине не было. Да, и сами хозяйства за рекордно короткий промежуток времени были успешно доведены до уровня, типичного для наших захудалых деревень.

 

Во всем этом «антинемецкая акция» в точности подобна акции «раскулачивания». Стоит ли говорить о полнейшей нелогичности (а тем более о незаконности) и тех, и других действий, об огромном, неисчислимом ущербе, нанесенном ими нашей стране и нашему народу. Это было жесточайшее и ничем не оправданное наказание «властвовавшим шизофреником» граждан своей же страны.

 

Но вот на нашу землю пришла новая беда – чернобыльская трагедия. Потребовались огромные массы «пушечного мяса» для устранения неисчислимых просчетов и «замазывания» откровенных преступлений. И, что же вы думаете, вспомнили тут и о тех «бывших врагах народа», вернее об их потомках, и призвали их под «черные знамена» чернобыльского воинства. Для тех представителей немецкого народа, которых вместе с остальными бросили в Чернобыль, это стало вторым и не менее жестоким испытанием и наказанием.

 

Государственная статистика не позволяет оценить масштабы этого нового испытания немецких граждан бывшего Советского Союза. Но с кое-какой информацией, полученной от общественных организаций, познакомиться можно. Так, например, только в Кыргызстане по далеко не полным данным среди «ликвидаторов» зарегистрировано 64 человека немецкой национальности. У большинства из них основательно подорвано здоровье, четверо уже стали инвалидами. Это Швайгерт Виктор Иванович 1939 года рождения, Дигель Эвальд Яковлевич 1940 года рождения, Шварц Николай Павлович 1947 года рождения и Шпанагель Рихард Генрихович 1940 года рождения. В 1990 году в возрасте менее 30 лет умер Берг Александр Александрович из города Иссык-Куль, работавший на сооружении саркофага в 1986 году. Диагноз: злокачественная опухоль в брюшной полости.

 

Но не столько сама опухоль убила этого молодого парня, его убило «злокачественное безразличие» к его судьбе тех, кто еще там в Чернобыле клялся в вечной заботе о нем. Его убила и наша медицина, лишь обещавшая защищать его от опасных последствий работы в Чернобыле. Все эти клятвы и обещания были брошены на ветер. А человек в его молодые годы фактически убит. Сегодня уже не он сам, а его семья, его двое детей нуждаются в помощи и в поддержке. Дождутся ли?

 

Вот так и наказаны вторично нашим очень заботливым государством дети тех, кто в первый же военный год были возведены в ранг «врагов народа».

 

 

1992 год.


Атомной бомбе – нет! А атомному реактору? …

 

 

Пленка проявлена. Похоже, что-то получилось. И вот уже в слабом свете красного фонаря проглядывают черты некоего сооружения, напоминающего собой изображение земного шара. Темная тень на нем постепенно превращается в нечто подобное атомной бомбе с пересекающей ее четкой надписью: «Нет!». Это сооружение было поставлено на территории старой строительной базы Чернобыльской АЭС в те времена, когда злополучный четвертый реактор еще только строился. Стоит это сооружение, как напоминание человечеству об опасности жонглирования атомным оружием, всего в нескольких сотнях метров от того, что сегодня символизирует наступление новой эры в использовании атомной энергии. И вот что интересно. Стройбаза уже давно не существует, ее здания разрушены. Все, что удалось быстро, в ударном темпе закопать в песок (не в переносном смысле, а в прямом), закопано. В песок ушло огромное количество ценнейшего оборудования и материалов.

 

Вся эта вакханалия безответственности и бесхозяйственности и еще много чего охватила стройбазу не в «аварийной горячке»1986 года, а уже в разгаре 1987. До этого времени мы еще упорно твердили об «уроке Чернобыля», продолжая свою безалаберную «деятельность» в этой самой чернобыльской зоне. А вот к атомной бомбе мы все привыкли относиться настолько серьезно и ответственно, без всяких скидок на «авось пронесет», что и тут, похоже, просто кощунственным показалось снести этот символ нашей единой воли и целенаправленности. Так и стоит это произведение «монументального искусства» одиноко среди песчаной пустыни, вытоптанной ордами могучей железной техники.

 

Более пятидесяти лет пролетело с той поры, когда прозвучали первые взрывы атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки. Первые … и, к счастью, пока последние. Но это «к счастью» пришло не само по себе. Сколько «ястребов» разных мастей рвались к атомной кнопке! Но пока не смогли до нее дотянуться. Нет в этом чуда. Чудо в другом. В том, что все очень разные люди во всех странах мира смогли понять опасность для всего Человечества и для каждого человека в отдельности «атомных игр», смогли из вечной дилеммы «быть или не быть?» однозначно и единодушно выбрать для себя ее первую часть. Смогли объединиться, откинув прочь все, что их разъединяло.

 

Часто двадцатый век называют атомным веком. Действительно, это был великий прорыв науки, призванный перевернуть весь наш мир. Однако, исторической трагедией стало то, что этот «переворот» сделал всех нас заложниками атомной истерии. На счастье, -- да, именно на счастье, -- мир смог вовремя понять исключительную серьезность опасности, навалившейся на него. Вот отсюда и появился призыв «Атомной бомбе -- нет!». В отличие от множества других призывов и лозунгов, которые прошли через нашу жизнь, этот лозунг вовлек все человечество в активные действия.

 

В красноватых отблесках, напоминающих отсветы полыхающего пламени, на фотобумаге все ярче проступают очертания того самого саркофага, который прикрыл собой зарево апреля 1986 года. На переднем плане фотографии земной шар, перечеркнутый атомной бомбой, а правее и дальше -- строгие контуры саркофага и известной теперь уже всему миру полосатой трубы.

 

Атомная бомба, которую удалось сохранить не взорванной, и атомный реактор, который взорвали вместо нее! Есть тут над чем задуматься. Атомные бомбы, предназначенные специально для того, чтобы убивать, сжигать, травить, пока что молчит. Хотя дать им возможность «сказать свое слово» совсем не сложно. Для этого совсем не требуется проводить сложные и бессмысленные эксперименты. Достаточно кому-то просто нажать на кнопку. Конечно же, есть там и свои блокировки, и защита «от дураков». Но ведь и эти разумные системы могут кому-то помешать, и их отключат, как это сделали на четвертом блоке ЧАЭС. И все-таки атомные бомбы и боеголовки ракет до сих пор молчат. А он (реактор) не пожелал остаться в безвестности и … заговорил. Заговорил мощно, на весь мир.

 

Мне кажется, нет, я в этом уверен, что не по своей инициативе заговорил он. Мы (люди) буквально вынудили его заявить о себе, у него просто силы не хватило терпеть и дальше издевательское к себе отношение, полнейшее пренебрежение его жизненными принципами и нормами.

 

Когда-то в те далекие времена, когда в нашей памяти еще не успел размыться зловещий гриб первых ядерных взрывов, то тут, то там начали появляться слабые ростки мирного, вроде бы, атома. Мирного -- наперекор атомному грибу, доброго -- наперекор убийце Хиросимы и Нагасаки. И это так умилило нас, что все мы бросились в один голос нахваливать новорожденного. Как во всяком долгожданном дитяти, мы замечали в нем только добрые черты. Правда, он еще не самый выгодный из своих сородичей, но ведь это только пока. Подрастет и всех обгонит. Главное же в том, что он мирный, очень мирный. Видно, так уж хотелось нам что-нибудь противопоставить тому злому и жестокому атому, что мы этот сразу же назвали Мирным.

 

Так вот и жили Злой и Мирный среди нас -- людей, все более и более заполоняя планету. Мы уже и забывать вроде стали, что они -- братья, родные братья. Что в их жилах течет одна и та же «кровь». Что их сердца бьются по одним и тем же законам. И что Мирный остается добрым только до того времени, пока мы с ним находим общий язык, пока мы относимся к нему с должным уважением, считаемся с его непростым характером. К сожалению, совсем забыли мы об этом. Как говорится в известной пословице: «На добром воду возят». Вот так случилось и у нас с этими родными братьями. Старшего и злого мы боялись, но и уважали. Знали -- с ним шутки плохи. А на младшем и добром «возили» все. И не очень задумывались о том, нравится ли ему все это, не противоречит ли это его не простому характеру.

 

Вот и чернобыльский реактор, взорвавшийся (или взорванный!) от обиды на своих создателей и воспитателей, был, например, пущен досрочно, на целых три месяца! А как пригодились бы эти три месяца всем -- и строителям, и монтажникам, и наладчикам, чтобы кое-что еще досмотреть, доналадить, допроверить! Но где уж там: дело-то ведь не в реакторе, а в досрочных победных реляциях, в наградах и премиях. И на всех уровнях, конечно же, от самого низа и до министров.

 

А Мирный взял и подвел: не выдержали его сердце, его нервы. Да, и кто бы в таких условиях и при таком обращении мог выдержать?! Разгулялась в нем «кровь предков», вспомнил, что не из боязливых он, что не такой уж он и мирный. И показал свой норов! Крепко показал, на долго запомнится его «разудалый» характер. Ошеломил он нас своим «непристойным» поведением, своей злопамятностью.

 

Перепугались! Долгое время не знали даже, что с ним делать. И о людях совсем забыли: ждите мол, пока мы что-нибудь решим. Но и уважать его (реактор) стали. Поняли, что с характером он, и шуток не терпит. Поняли, наконец, что многое в нем от старшего брата, что страшен он во гневе. Свидетели рассказывают даже, что видели они над взорванным реактором нечто подобное тому самому грибу.

 

Вот и стали думу думать: как жить дальше с братьями этими родными. Со старшим все понятно. «Осточертел» он всем, никто не желает жить рядом с ним. Туда ему и дорога, не заслуживает он доброго к себе отношения. А с младшим как быть?

 

А вот как. Раз он тоже не мирный, изничтожить его, запретить! Это одна позиция. Другим же как-то жалко расставаться с ним, все же служил он свою службу. Но и очень уж не хотелось бы находиться поблизости от него. Тогда давайте сбережем ему жизнь, но вышлем куда-нибудь в места отдаленные. Выходит, никому не хочется видеть и того, и другого братцев вблизи от себя.

 

Александров Анатолий Петрович, имевший непосредственное отношение к рождению такого типа атомных реакторов, сделал на своей книге, подаренной моему чернобыльскому другу Горохову Василию Ивановичу, надпись: «Больше всего я жалею, что дожил до этого дня». Наверняка в конце своей жизни многое пришлось переосмыслить Анатолию Петровичу. И, похоже, не очень радужные мысли приходили в его голову. Человеку, посвятившему свою жизнь решению проблем ядерной энергетики, не легко было смириться с новыми, послечернобыльскими реалиями. Вероятно, тяжелые мысли и ощущение собственной вины за то, во что вылилось «мирное» использование атомной энергии, не позволили и академику Легасову Валерию Алексеевичу продолжить свою жизнь.

 

Разумные и честные люди оценили чернобыльскую трагедию не как некое частное событие, а как крах самой идеи связать будущее человечества с атомной энергетикой. Все большее число людей начинают понимать, что не по пути нам не только со злым старшим братом, но и с братом младшим, по какой-то ошибке названным Мирным. Наступив на «грабли» первый раз, мы получили слишком сильный удар. Стоит ли ждать второго удара?

 

 

Чернобыль, 1987г.





©2015 studenchik.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.